— Семь, — зачем-то говорю я.

Не собирался ведь, но теперь хочу, чтобы он понял, почему умрёт.

— Ч-Что?.. — после долгой паузы с трудом выдавливает из себя барыга. — Кто т-ты…

— Лёшка сгорел за семь месяцев. Поэтому раз, два, три, четыре, пять шесть, — навожу на живот, плечи, колени и снова живот.

— Пошёл т… — закончить фразу Холера не успевает, потому что седьмая пуля вышибает ему мозги.

И снова ничего. Ни капли радости. Ни её тени.

По левую руку от меня скрипит дверь, и я смещаю туда пистолет в тот миг, когда из уборной выходит девушка. Она застывает на полушаге, как олень в свете фар. Блондинка, явно крашенная, миловидная, даже красивая. Ужасный длинный маникюр, вызывающая одежда и безумный страх, плещущийся в её глазах.

Зачем она показалась? Почему не отсиделась?

— Не стляй! Не стряй! — громко и как-то странно выдаёт вошедшая.

Она проглатывает часть букв, нечётко выговаривает звуки, и я не могу сперва понять, что с ней не так. То ли страх заставил её разучиться говорить, то ли у меня со слухом что-то от частой стрельбы. Однако блондинка активно жестикулирует руками, изображает какие-то фигуры и комбинации.

Глухая. Она глухая. Не слышала пальбы. Просто не слышала. Следующая мысль — охранник на первом этаже не посчитал себя.

Уж не знаю, из каких соображений её приблизил к себе покойник. То ли просто понравилась, то ли ценил, что при ней можно спокойно обсуждать дела, а, может, просто влюбился.

Я держу её на прицеле и не могу нажать на спусковой крючок. Это свидетель. На мне три трупа. Математика проста и безжалостна. Одним больше, одним меньше.

Незнакомка дрожит и закрывает глаза. Уже ничего не говорит, просто повторяет один и тот же жест раз за разом. Понятия не имею, что он обозначает. Пожалуйста? Не надо? Пощади?

Со вдохом я прячу пистолет и ухожу.

У меня будут проблемы, но поступить иначе я не могу.

Лёшка бы не понял.

Просыпаюсь от того, что меня трясут за плечо. Нако смотрит с прищуром и негромко произносит:

— Мы приехали.

— Да? Кхм. Окей.

— Ты во сне говорил.

Пожимаю плечами и выбираюсь из машины. Остальные уже успели освободить транспорт и сейчас в напряжении оглядываются по сторонам. Амиши привыкли жить по иному укладу в ином месте. Им придётся приспосабливаться. Процесс болезненный и небыстрый.

Среди встречающих вижу и Ларри, и Такаду, и Кёртиса. Все лидеры мнений собрались, чтоб взглянуть на новую группу в нашем разнородном коллективе. Подхожу и устало киваю им.

— Падре, поможете расселить новичков?

— Конечно, — с улыбкой кивает Пастырь, — дать приют страждущим, тем более братьям по вере, долг любого благочестивого человека.