Альда протянула руку и очень незаметно коснулась запястья Лиары, возвращая ей равновесие. Жест маленький, но в нём было столько тёплой поддержки, что Ардор, сидевший напротив, уловил его почти физически и на мгновение почувствовал странное, редкое для себя чувство — не боевую собранность, не осторожность, а тихое мужское счастье.

Король, конечно, это заметил тоже.

Он вообще многое замечал.

— Вот теперь, — сказал Логрис, снова переводя разговор в более спокойное русло, — мне остаётся только одно: как монарху и человеку, ещё не окончательно выжившему из ума, посоветовать вам всем не тянуть с походом в Храм Всех Богов. Обращения, дворянства, маркизаты — это всё прекрасно. Но человек смертен, что было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус, а я не люблю, когда хорошие истории зависают в воздухе. В воздухе должны висеть только воздухолёты, и то не слишком низко.

Альда ответила первой:

— Ваше величество, мы и сами думали об этом.

— Так не думайте, — отрезал король. — Сделайте. Молодые люди, которые слишком долго думают вместо того, чтобы закреплять удачу узами, обычно дают шанс вмешаться какому-нибудь дураку, убийце или родне. А у вас, как я вижу, уже и так достаточно сложностей в жизни.

Он перевёл взгляд на Ардора.

— И особенно это касается вас, майор. Вы человек боевой, а значит имеете дурную привычку считать, будто важные вещи можно решить в любой момент. Нельзя. Это миф, в который особенно охотно верят военные, пока кто-нибудь не хоронит их в красивом мундире.

— Принял, ваше величество, — ответил Ардор.

— Вот и хорошо. Значит, после чая — в храм.

Он сказал это так буднично, словно речь шла не о судьбе трёх людей, а о распоряжении по кухне.

Несколько секунд все молчали.

Потом Логрис вдруг вздохнул, уже без шутки.

— И всё-таки несправедливо. Две такие женщины. И обе не у меня.

Альда рассмеялась первая. За ней — даже Лиара, уже сквозь волнение. И Ардор позволил себе уголком рта ту самую редкую улыбку, которая делала его лицо моложе и почему-то опаснее одновременно.

Чай после этого пошёл легче.

Говорили уже не о наградах и не о политике. Король расспрашивал Альду о доме на Радужной Протоке, поинтересовался собираются ли они переселиться в графский дом. Потом он коротко, но очень серьёзно поговорил с Ардором о батальоне и не как король с подданным, а как один военный с другим — о людях, южных пустошах, возможной переброске, о том, что война закончилась лишь в одном виде и очень скоро начнётся в другом.

Когда король поднялся, все трое тоже встали.