— Я, Ардор Таргор-Увир, иду в этот союз без принуждения, с ясной мыслью и полной волей. Признаю этих женщин своими избранными и желаю перед богами и людьми пройти к браку без отступления.

Старший жрец выслушал, кивнул и сделал знак младшим.

На запястья всем троим надели тонкие серебряные браслеты — знак малого брачного обета. Браслеты должны были носиться до свадьбы и снимались в момент свадебного обряда. Символ не слишком заметный для чужих, но совершенно однозначный для своих. Когда холодный металл коснулся запястья, Лиара вдруг вздрогнула — не от страха, а от неожиданной ясности момента. Всё, что было до этого, можно было ещё объяснять, называть как угодно, прятать под словами «почти», «ещё не», «потом». Теперь уже нет.

Потом жрец взял чашу с освящённой водой, окропил их руки и алтарный камень.

— Перед богами вы отныне жених и невесты. Союз не заключён окончательно, но путь определён. Нарушить его без причины значит навлечь бесчестье на имя, дом и потомство.

Он сделал короткую паузу и впервые улыбнулся — очень сдержанно, но тепло.

— А теперь, если вы не намерены испытывать терпение богов дольше положенного, следует назначить день свадьбы.

Их провели в соседнюю маленькую залу, где на каменном столе уже лежал звёздный календарь — тяжёлая книга в бронзовых застёжках, испещрённая кругами, линиями, знаками домов, созвездий и храмовыми пометками. Рядом сидел молодой жрец-астролог с чернильными пальцами и таким сосредоточенным лицом, будто от его расчётов зависело движение самих небес.

Он спросил даты рождения, родовые знаки, месяц посвящения, семейные ограничения по линиям домов и даже фазу луны на день храмового обращения. Альда отвечала быстро и точно. Лиара — чуть медленнее, но уже не теряясь. Ардор на нескольких вопросах просто посмотрел на Альду с тем выражением, которое ясно говорило: если бы его спросили, в какой день он родился, он бы ещё вспомнил. Всё остальное — уже роскошь.

Астролог долго водил тонкой костяной палочкой по кругам календаря, что-то шептал, сверял, переворачивал страницы, снова сверял. Время тянулось странно. Лиара чувствовала, как у неё снова учащается сердце, будто от этих звёздных кругов зависело нечто куда более страшное, чем дата — сама возможность быть счастливой без того, чтобы мир немедленно выставил за это счёт.

Наконец молодой жрец поднял голову.

— Наиболее благоприятный день — двенадцатый день ледохода. Союз будет крепким, дом — богатым на живых детей, путь — неровным, но с сильной взаимной опорой. Есть ещё одна близкая дата, восьмой день ледохода, но там знак слишком горячий. Для воина хорош, для дома — не лучший. Я бы советовал двенадцатый.