носик, усыпанный веснушками. Сначала она подошла к Камалову, с любопытством заглянула ему в лицо, потянула за значок на куртке, как сорока, увидевшая блестящую вещь. — А ты белоглазым, значит, за переводчика? — скептически спросил Даник. — Я им за друга. — Друзей в плену не держат! — Я не в плену. — Чего же ты тогда домой не вернешься? — Не хочу. Меня родная сестра лесу отдала. Теперь Маруся остановилась напротив Алеся. Ему она лучисто улыбнулась, на щеках показались ямочки. — Спасибо, что спросил про меня, когда выиграл в шашки! Чертенок мне все рассказал. Я думала, все про меня уже забыли! — Мы теперь должны остаться здесь, как ты? — спросил Алесь. — Тоже стать для чуди переводчиками? — Я бы хотела, но из вас, пожалуй, уже ничего не выйдет, — Маруся вздохнула. — Какие же вы дети? Детей отдают, а вы сами пришли. Детьми можно пожертвовать, а вы на себя ответственность за деревню взяли. Слишком вы стали взрослые. Ленька почувствовал, что лед, сковавший его внутренности, начал таять. Он даже смог улыбнуться, когда девочка подошла к нему. — Ты можешь сделать так, чтобы Стынь ушла? — спросил он. — И не приходила больше в деревню никогда? Маруся задумалась. Чудь из кустов смотрела на них любопытным глазами, обступив поляну со всех сторон. — Стынь не злая, — сказала девочка. — Она думала, что у нее договор. Старалась делать людям хорошо, если люди не пытались ей свою волю навязать. Твой прадед ее в землю закопал, это нехорошо. Твоя мама ее освободила, это хорошо… У Леньки сжалось сердце. Значит, мама? Глубоко в душе он чувствовал это давно, но не мог поверить, потому что верить в некоторые вещи просто нельзя. Он посмотрел на греющуюся в лучах солнышка Стынь. На маму. Это мамины руки перепачканы птичьей кровью. Это мама, ломая ногти, выкапывала из-под земли тварь, которую заточил там Матвей Крюков. Что она так хотела получить? Чем и кем готова была заплатить за услугу от самой страшной из лесной чуди? А Маруся тем временем, шевеля губами, взвешивала то одно, то другое. — Я думаю, Стынь может уйти, — наконец, сказала она. — Но тогда все, кто вернулся благодаря ей, снова умрут. — И хорошо! — обрадовался Даник. — По деревне сейчас ходить жутко, нормальные люди по домам заперлись, чтобы этого не видеть. — А как же те, кто ждал своих мертвых? — Маруся нахмурилась. Ленька вдруг вспомнил последний разговор с мамой. Она говорила, раньше в доме собиралась большая семья. Приходил ее друг. А осталась от тех времен только скамейка — и Леня с папой. Но Лени с папой, получается,