— Ещё хуже, не хватало мне какую-нибудь болячку с тёмных земель подхватить. Скажи им, что сегодня не принимаем, у меня квартальный отчёт.

— Они уже здесь, за дверью.

— Якоб, ты остолоп! Тебя у дверей зачем поставили?! Чтобы ты ко мне всех подряд водил?! — начал яриться дед.

— Именно для сопровождения посетителей к нужному им специалисту я там и стою, — спокойно, не обращая на ругань, пояснил парень, а мне стала понятна его нерешительность у двери. Появляться на глазах у столь ворчливого деда не хотел даже я.

— Позвольте, — аккуратно оттянул Якоба от двери Франс.

— Куда прёшь, не слышал?! Мы не работаем, и вообще у меня только по записи! — не обрадовался появлению в дверях нового человека хозяин кабинета.

— Мы не займём у столь занятого человека много времени, — не обратил внимание на слова старика Франс. Мне оставалось лишь последовать за ним вглубь кабинета.

— Борзые, да? — одарил нас злым взглядом клерк. Из-за прищура его и без того сморщенное лицо превратилось в сплошную складку. Лысый, суховатый старичок в уже видавшем виде, но всё ещё добротном фраке, не был рад нашему появлению.

— Ни в коем случае. Мы со всем почтением к вашим прожитым годам и занимаемой должности, — сказал одержимый, выставляя на стол небольшую бутылку вина.

Как за всеми перипетиями Франс умудрился сохранить эту склянку целой, я не понял. Ещё больше удивляло то, что он её не выпил, сохранив нетронутой до города. Возможно, этот любитель символических моментов хотел отпраздновать этим вином наш удачный поход.

— То-то и оно. Года нужно уважать, в них же эта, мудрость, — смягчился голос старика.

— Звучит как отличный тост, — подключился к беседе я.

— Якоб! — внезапно вновь перешёл на крик Гудмун, а когда парень с печальным взглядом вновь появился в дверях, продолжил. — Стаканы нам принеси. И поскорее, телёнок ты нерасторопный.

Спорить с ворчливым стариком парень не стал, выполнил поручение в крайне короткий срок. Мы только и успели перезнакомиться, как на стол из ниоткуда появились бокалы. Якоб метеором пронёсся по кабинету и вновь исчез, оставив нас наедине.

Последовала череда тостов. Мы выпили за знакомство, возраст, взаимное уважение, обсудили безрассудство и взбалмошность молодых, плавно перейдя к истории жизни Гудмуна.

— И эти идиоты из совета отправили меня сюда, на окраину, а на моё место поставили сопляка, приходящимся кому-то из верхушки то ли внуком, то ли племянником, — заканчивал свой рассказ уже изрядно опьяневший старичок.

В отличие от Гудмуна, мы на вино не налегали, пригубливая из бокала лишь для формальности. Франс умело делал вид, что подливает всем поровну, но в итоге практически всё содержимое бутылки было выпито одним стариком, история которого оказалась до банальности проста. Гудмун когда-то работал в главном здании совета, но когда его место понадобилось влиятельному родственнику, его отправили в это всеми забытое место. Мы всем своим видом показывали заинтересованность в судьбе старика. Осуждали совет и молодых балбесов, что без своих влиятельных родственников не способны даже в уборную сходить.