Подо мной что-то копошилось, похоже, монстр обнаружил натёкшую лужу крови. Надеюсь, он не удовлетворится её вылизыванием и обратит на меня внимание.

— Эй, тварь, хочешь свежатинки?! Так достань меня! — крикнул я, чтобы уже наверняка привлечь внимание неизвестного мне монстра.

И у меня это получилось. Неизвестный ненадолго притих, а после подомной начал раздаваться редкий топот. Тварь пыталась достать кокон в прыжке, и ей это даже удалось. Моё узилище дёрнулось, послышался звук раздираемой паутины, после ещё нескольких прыжков чьи-то когти прошли по моим ступням, а я чуть ли не единственный раз порадовался окаменелости собственных ног.

Похоже, недопауки подвесили нас за не самую низкую ветку, потому что кроме щекотания моих пяток монстру больше похвастаться было нечем. После двух минут бесплотных попыток, тварь осознала всю бесполезность своих действий. Приняв правильное решение, она принялась карабкаться вверх, с хорошо различимым треском вгоняя свои когти в ствол дерева. Добравшись до нужной ветки, монстр ненадолго затих, и совсем скоро я почувствовал, как моё узилище тянет вниз.

При падении мне посчастливилось оказаться под телом Стейна, отчего приземление получилось крайне болезненным, не помогла даже слегка смягчившая удар паутина. Как совсем скоро оказалось, это было полбеды. Тварь не придумала ничего лучше, как спрыгнуть с дерева прям на кокон. От такой тяжести из моих лёгких выбило последний воздух. Монстр принял этот звук за хрип жертвы и радостный от предстоящего пира начал рвать мешающую ему паутину. Вот теперь обрадовался я, что оказался последним слоем этого своеобразного пирога.

Придавленный весом двух тел, не в состоянии пошевелиться, мне пришлось лежать, боясь издать лишний звук. Тварь уже добралась до Стейна, и сейчас я слышал, как она раздирала ему спину, жадно чавкая оторванными кусками. На мои дрожащие от страха губы изредка брызгало что-то тёплое. Правая кисть тисками вцепилась в рукоять ножа. Привлекать монстра звуком вынимаемого из ножен лезвия я не рисковал, понимая, что из-за своей неподвижности не смогу нанести удар. Некстати вспомнилось, как я вынимал клинок в первый раз и каких трудов мне это стоило.

Осознание своей беспомощности страшило сильнее всего. Лёжа не в силах пошевелиться, я корил себя за свою слабость. Недавние мучения от ожидания и неизвестности казались надуманными. Мне вновь хотелось оказаться подвешенным на дерево и не слышать, как тварь медленно прогрызает путь к моему телу.

Была надежда на магические способности, но они быстро развеялись. Освобождённая от паутины нога из-за своей окаменелости никак не хотела гнуться, и мне не удавалась коснуться земли хотя бы кончиком ступни.