— А вот с моей стороны с самой нейросетью не все так радужно, как расписал Алексей, — взял слово упомянутый Влад, нос которого уже давно зажил. — Она напрочь игнорирует прямые команды и не поддается управлению. Если пытаться пробиться силовыми методами, то она переходит в активную защиту и атакует программную оболочку аппаратуры, выводя ту из строя. Если действовать не напрямую, то вот тогда можно чего-то от нее добиться, но… не всегда получается задуманное, слишком много надо внести косвенных изменений, и не всегда удается до конца просчитать все факторы. И важно — итоговые изменения не должны нести вреда ей или ее хозяину, тогда в девяносто девяти из ста случаев она не заблокирует их.

— Проще говоря — вы не можете контролировать нейросеть и урезать ее возможности не получится, — подал голос особист из своего угла.

— Не совсем так. Как раз вот с урезанием возможностей мы нашли выход. Уже несколько дней мы проводим точечные изменения, которые в итоге должны будут привести к нужному для нас результату. Еще неделя максимум в таком темпе, и мы сможем практически полностью заблокировать ее.

— И тогда получится подключиться к ней? — задал вопрос особист.

— Сомневаюсь. Мы урежем ей почти все внешние возможности, но вот ее защита никуда не денется, — разведя руками, ответил ему ученый. — Здесь мы бессильны, никто даже не мог предположить, что такое случится, ведь управляющий доступ прописан у нее на уровне ядра.

— Выяснили, почему так получилось? — спросил у Влада уже Андрей Владимирович.

— Нет, непонятно, что именно привело к такому результату. Мы проверили все записи экспериментов. Ничего выходящего за рамки. А выяснить у нее самой не получается, как вы уже поняли.

— Понятно, — кивнул ему Андрей Владимирович. — Кто-то еще что-нибудь хочет добавить?

В ответ ему была тишина.

— Тогда все свободны, — отпустил он своих подчиненных.

Все то, что они рассказали, он и так знал, но это нужно было обсудить, вдруг всплыли бы какие-нибудь упущенные детали или вдруг родились гениальные идеи.

— Что будешь делать? — спросил особист, когда все вышли из кабинета.

— Как и думал: урежем ему нейросеть, только придется оставить его еще на какое-то время, чтобы проверить, как получится. А потом пусть живет себе.

— Ты уверен? Может, проще оформить все как неудачный эксперимент?

— Зачем? Пусть себе живет, нам он ничем не помешает. А вытащить или взломать нейросеть ни у кого не получится. Особенно взломать, если этого даже мы не смогли сделать, те, кто создали ее и знали все слабые места. Да и с «вытащить» не все так просто, она же теперь одно целое с его мозгом: умрет он — уничтожится и нейросеть, а в мозге ее изучить практически нереально.