— У тебя где-нибудь сохранилось то, что ты видел, когда я был в этом кресле?

— Нет, — быстро ответил он мне. — Там выводилось в реальном времени, без записи.

— Отлично. Твой Анатолий Иванович же ничего не понял?

— Нет.

— Он может рассказать кому-нибудь об этом?

— А что он может рассказать? Ничего толкового.

— Хорошо. Тогда вопрос закрыт, и больше к нему никогда не возвращаемся.

— Стой. Можно только один вопрос?

— Ну?

— Ты сейчас стал явно живее, чем был весь этот месяц, это последствия от того, что сделал я, или причина в чем-то другом?

Вот ведь… и что ему ответить? Если сказать правду, то это раскрыть еще больше ненужных для него деталей. А хотя…

— Это из-за того, что ты пытался сделать.

— А…

— Мы договаривались только на один вопрос.

— Эх, — только и произнес он, замолкнув.

Смотрю на его обиженное лицо, которое словно у ребенка, потерявшего свою игрушку.

— Это из-за нейросети все. И моя апатия, и текущее нормальное состояние, — все же даю ему некоторые пояснения.

Вижу, что моя фраза вызвала у него лишь новые вопросы.

— Все, больше я тебе ничего не скажу. А теперь пообещай мне, что забудешь все, что я тебе только что сказал, как страшный сон и никогда не будешь об этом с кем-либо разговаривать, переписываться или каким-либо другим образом общаться.

— Обещаю, — все же выдавил из себя Коля спустя несколько долгих секунд сомнений. — Даже с…

— Даже с ними, — перебиваю его, поняв, о ком он собрался спросить. — Ты меня понял?

— Да.

— Вот и отлично. Я тогда пошел, — облегченно говорю и вскакиваю с дивана.

— А? — удивленно посмотрел он на меня.

— Что?

— Ничего, — ответил Колян мне, встряхнув головой. — Извини, что так все получилось, я хотел как лучше.

— По правде говоря, все получилось просто отлично. Ты сделал одну важную вещь.

Ловлю на себе его полный удивления взгляд.

— Но что именно ты сделал — этого я тебе не скажу, — отвечаю на невысказанный вопрос и направляюсь к выходу из квартиры.

— Гад ты, Серый! — донеслось мне в спину.

— Колян, я же тебя знаю, если я тебе еще что-нибудь расскажу, то ты же начнешь сам искать информацию.

— Ну я же дал слово!

— Колян, кого ты пытаешься надурить?

Обувшись, оглядываюсь на него. Этот горящий и жаждущий подробностей взгляд… Он неисправим.

— Я тебе больше ничего не скажу, без обид, это для твоей же безопасности. И помни, ты мне дал слово.

— Помню, — тихо буркнул тот. — Пока.

Жму его руку и выхожу из квартиры. Лифт, разумеется, за прошедшее время так и не починили, что же это за такое чудо современной техники, ломающееся настолько часто? Плюнув на лифт, начинаю спускаться по лестнице, тихо напевая веселую мелодию, ведь теперь нейросеть со мной. Да, с ней нужно еще разобраться, но главное — теперь нет того ощущения одиночества, изводившего меня все это время.