— Ну что, Корнеев, может, потешишь старика какой-нибудь занимательной историей, а? — проведя ладонью по усталому лицу, не совсем уверенно проговорил Дубровин, — Ты и так уже сумел меня удивить своей авантюрой с очень дорогим Владимиром Ильичом, — невесело ухмыльнулся он, — Но вот отчего-то чувствую я своим седалищным нервом, что это еще не всё!

— Товарищ генерал, — я уже решил для себя, что иного выхода у меня нет и придется рискнуть, — Многие знания, это почти всегда многие печали. Для меня печали в данном конкретном случае! — быстро уточнил я, заметив, как обеспокоенно дернулся Кузьмич.

— Опасаюсь я, что расскажу вам что-нибудь этакое, а вы меня непременно упокоить захотите! — печально посмотрел я на собеседника, — А я молод еще, мне жить хочется! — я вопросительно взглянул на чекиста, отлично понимая, что никакие его гарантии и клятвы не будут стоить прошлогоднего снега. Если после моих откровений он решит, что мертвый я для него удобнее, чем живой.

— А ты не бзди, лейтенант! — изобразил на своем лице непонятную гримасу лубянский генерал, — Однова живём! — оскалился он, озорно подмигнув, — Уж, если на то пошло, так я еще вчера бы тебя истратил. Если бы посчитал нужным. Ты моему Валере никакой не противник. Но ты близкий Пане человек, так что живи! Но меня не подставляй! Понял?

И я понял. Понял, что придется колоться. Хоть и неофициально, но честно и со всеми подробностями.

— Тут такое дело, Григорий Кузмич... — замялся я, решая, в каких границах придется проявить искренность, — В общем, относительно ваших коллег из нашего областного управления я немного слукавил, — подняв глаза на генерала, я не заметил никакой реакции и продолжил.

— Короче, так вышло, что капитана Зубова и старшего лейтенанта Григорьева я пострелял. Наглушняк. — Дубровин по-прежнему молчал, но глаза его сузились. И я поспешил внести ясность в сказанное. — Они оперативным путём получили информацию о том, что у Лишневских при себе есть валюта. Много валюты. Ну и слюну на неё выделили. На свой страх и риск решили по пути в Москву нас покрошить, а доллары и дойчмарки забрать. Про золото они, кстати, не знали.

— Откуда такая уверенность, что не знали они про золото? — отмер гэбэшник, — И с чего ты решил, что они самовольно хотели вас распатронить?

— Да потому что, если бы им "гоп-стоп" руководство санкционировало, то было бы их никак не двое! И я бы сейчас с вами здесь не стоял! — повысил я голос, раздражаясь от того, что чекист Дубровин решил включить дурака. — Это, во-первых! А во-вторых, я старлея успел порасспросить и он колонулся. Качественно колонулся! Признался он мне, что просто захотели они с напарником денег с евреев получить. Немалых и в американских бумажках.