И тут внезапно входная дверь открывается. Знаете, медленно так, с противным скрипом. Мамка, ожидавшая возвращения мужа с работы, смотрит на эту дверь, но в хату никто не заходит. Дверь продолжает распахиваться, а в проеме — никого. Мать зовёт нас к себе, мы подходим, и она прижимает нас к груди, и не смолкая шепчет, чтобы мы в сторону двери не глядели. А сама — смотрит.

Дверь закрывается, а потом открывается снова. Я тогда не смотрела, но слышала все: и скрип, и гул какой-то из коридора, и треск такой слышу, как от хорошего костра. А потом, знаете, вдруг горелым запахло. Как потом нам рассказывала мама, в дверном проеме завис огонь, который не касался ни двери, ни косяка. Но я этого не видела — всё, что я помню с этого вечера, как мать около получаса сидела, обняв нас и тяжело дыша.

Потом отец вернулся, мать все ему рассказала. Папка лампу зажег и исследовал весь дом: и по комнатам прошелся, и в подпол залез и даже поднялся на чердак. Никаких необычных вещей не обнаружил. Выругавшись на весь дом, батька пригрозил потусторонним силам расправой, если подобное еще повториться. А история эта закончилась тем, что через пару недель в доме произошел пожар и все выгорело дотла. Слава Богу, из нас никто не пострадал — все семейство в это время было в гостях.

Ну, тут уже придётся домовому способность к предсказаниям добавлять. Если бы я такое мог, со мной уже летал бы личный предсказатель. Оракулы, вещуны — это вообще особая каста, чьей силой я овладеть не могу даже с помощью ритуалов, просто потому, что не знаю, как это сделать. Моя сила касается иллюзий. Даже если я получу полноценный доступ к магии времени, и третий класс, я не смогу заглянуть в будущее. Узнать прошлое, думаю, у меня получится, состарить или омолодить кого-нибудь тоже смогу, а вот узнать будущее — нет. Думаю, если бы контроль над временем получил какой-нибудь вещун, он смог бы на порядки увеличь свою силу, но я иллюзионист.

Телекинез — самый обычный скилл, самый простой. Энергии на простенькие действия должен уходить минимум, пользы — максимум. Духи сами умеют становиться видимыми или пропадать из видимого спектра, здесь мне вмешиваться даже не нужно: разве что привязать видимый облик к кошке.

— А еще истории у вас были?

Хотя сам знаю, что были. Я сам одну из них только что добавил, а вторую — немного изменил.

Вондер старушки выглядел, как осенний берёзовый лес поздним вечером. Света едва хватает, чтобы различить пожухлую траву, желтые листья на березах.

Внутренний мир старушки медленно увядал, как у каждого старика, чью жизнь не поддерживают многочисленные целители. Кроны деревьев уже размывались, сливаясь с окружающей серостью. Краски блеклые, тусклые. В вондерах детей легко можно найти предметы, раскрашенные едва ли не в кислотные цвета — настолько яркие краски. У стариков же вондер выцветает, будто умирая вместе с телом. Зуб ставлю, что раньше внутренний мир старушки был раза в три больше, чем сейчас.