— Хочешь быть не главным героем, а его спутником? — Жизнь выгнула бровь.
— Да, можно родственником или близким другом героя, чтобы я поучаствовал в самой гуще «каноничных» событий, — не могу удержаться и не показать кавычки. Мой опыт говорит прямо, каноном в выдуманных мирах и не пахнет. — Просто хоть мне и нравятся приключения и все такое прочее, но иногда я чувствую, будто отбираю у других их роль. Вместо того, чтобы самому вершить судьбы мира, я мог бы быть наставником.
Жизнь в ответ на подобное заявление хихикнула. Она всегда была удивительно живой во время нашего общения. Не удивлюсь если великая первостихия делала это специально, для простоты общения. Все же говорить на её уровне бытия и сознания я вряд ли хоть когда-нибудь смогу.
— Наставником? Это можно, — она подмигнула мне. — Разве что в этот раз я пошлю тебя в уже взрослое тело. Боюсь, если ты начнешь свой путь с ребенка, то волей-неволей станешь главным героем, просто внеся множество изменений в историю того мира. По-другому ты не умеешь, мой дорогой чемпион.
— Я умею наслаждаться спокойными днями, но только когда их умеренное количество, — пожимаю плечами. — И можете рассказать подробнее о переносе, госпожа? До сих пор я своим вселением никого не убивал и мне не хотелось бы нарушать традицию.
— За что я тебя люблю, мой милый чемпион, так это за вежливость и почтительность, — она подмигнула. — Довольно редкое качество, среди подобных тебе.
— Хамство в принципе не красит человека. А хамить той, кто находится выше богов, это нужно особенными завихрениями в мозгу обладать.
— Это не всегда хамство, куда чаще страх перед чужой силой. Но сейчас не об этом, — она взяла паузу на несколько секунд. Мне даже стало интересно, что же может обдумывать существо её порядка? Хотя, положа руку на сердце, я бы предпочел никогда этого не знать. В некоторые вопросы лучше в принципе не совать свой нос. — Что же до переноса, то этот человек уже давно потерял волю к жизни. Только страх и отвращение к самоубийствам останавливают его от сведения счетов с жизнью.
— И все же он человек, имеющий все права на свою жизнь и своё тело, — мягко возражаю ей. — Могли бы вы купить у него эту жизнь? Скажем дать ему второй шанс или я в его теле мог бы выполнить работу, за которую он готов уступить мне свою жизнь.
Глаза моей благодетельницы засияли ярко-зелёным светом и спустя буквально пару мгновений она кивнула.
— Да, он согласен. Он отдаст тебе свое тело и имя в обмен на жизнь в мире, где все, кто ему дорог остались живы. Это была довольно быстрая сделка, надо сказать.