— У нас нет натуральной еды, — взяла слово Натали, — Мы не можем себе позволить хорошую квартиру в нормальном районе, а вы говорите про натуральную еду. Только синтетика в холодильнике.

— Но это нормальный район, — возразил муженёк, — Рабочий люд ничем не хуже начальников.

Жена махнула на него рукой и ничего не сказала.

— Чувак, тебе надо работу найти, — выдал вдруг я, — семью содержать нужно.

Он оскалился и уже хотел сказать что-то злое и ехидное, когда вспомнил с кем говорит и посмотрел на нож.

— Ну давайте свою химию.

Жена встала и посмотрела на дверь в кухню. Я кивнул:

— Только без приколов, звонков и стуков по трубам.

— Да что вы, — махнула она рукой, — я же не дура. Сейчас будет консервированный томатный суп из пакетиков.

Николай смотрел на меня и даже вытянулся навстречу:

— Говорите, что вам нужно от нас. Прямо. Денег у нас нет совсем. Вещи забирайте любые, мы не будем сопротивляться.

Он думал, что я не хочу говорить при жене и травмировать её, да серьезные вещи я лучше бы с ней и обсуждал.

— Водка есть у вас или что покрепче?

Он покачал головой:

— Я не пью, жена тоже. У нас нет ни грамма спиртного. Вам следовало к соседям зайти.

— Это точно, — я почесал кинжалом спину и задумался. Пить хотелось сильно, но раз нет, то лбом стену пробивать не собираюсь. Из кухни уже запахло искусственным супом, хотя мало кто отличает запах искусственного от натурального, для этого нужно натуральный попробовать, — Гости у вас часто бывают?

— Нет, — осторожно ответил парень, — Мы любим тишину. Ночью точно никто не придет.

— Жену в черном теле держишь, — пробурчал я и он уже собирался возмущаться, когда в дверь заколотили. Николай вздрогнул, испуганно посмотрел на дверь, потом еще более напуганный на меня. Я повернулся на ножках стула и вспоминал запер ли за собой дверь или нет. Наталья выглянула из двери с ножницами в руках и посмотрела на меня.

— Это не мы, — сказала она, когда дверь прихожей распахнулась. На пороге стоял Бородач. Сразу было понятно, что он сильно пьяный. Причем на всю «растудыть его в качель», как говорил мой знакомый. Глаза пустые и раскосые, лоб наморщенный — пытается думать. Борода вся в чем-то красно-желтом, как будто он яйца откусил собутыльнику. Одной рукой он держался за дверь, а другой за стенку, но это не помогало — качка только начиналась. Когда Бородач икал, а делал он это часто, его подбрасывало чуть не до потолка.

— Никля, — пробурчал он и завис.

Заложник посмотрел на меня умоляюще и я кивнул.

— Что такое, Жорик? — спросил он, а я спрятал нож в рукав и погрозил Николя пальцем. Типа, я слежу за тобой, не балуй.