— Не понимаете, — отрезал парень, — в управлении имплантами, в развитии своего перса, точнее самого себя с помощью интерфейса, есть тысячи нюансов и десятки тысяч способов.
— И что?
— Если вы откроете для себя все эти мелочи, сможете понять внутреннюю логику своих программ и внутренних процессов, то охотники будут разлетаться по щелчку пальцев.Утрирую, конечно, но у вас точно появится шанс на выживание. Вот такую телегу он мне расписывал, пока я не перебил грубо и резко.
— Ты был на Островах?
Рагнар задумался вспоминая и отрицательно покачал головой.
— Лично я не был. Один раз наш класс водили поиграть в «песочнице», я как раз болел тогда и пропустил все тогда. Не был.
— Я понял. Только по ящику видел?
— Да. Онлайн-трансляции не пропускал никогда.
— А из твоих знакомых кто-то побывал в Игре?
Опять задумался и тот же ответ.
— Нет. Никому не повезло.
— Так почему ты уверен, что Острова существуют?
— Так ведь показывают по ящику, отборы туда идут, на работу берут, обучают.
— Никто и никогда там не был. Из моих знакомых, кстати, тоже. Странно, не?
— Ну не знаю. Слишком тупо было бы раскручивать такую тему непонятно для каких целей.
Так мы и говорили целый вечер. Дрема молча висел в углу, не издавая ни звука, а мы с Рагнаром вполголоса спорили об Островах, обсуждали несправедливость жизни на уровнях и варианты правильной прокачки организма имплантами. Говорили, пока не уснули, прямо там где сидели, на полу, между начинающими гнить трупами гигантских червей и мертвых крыс.
Глава 20
Время 10.55. День 8. Осталось играть 22 дня.
Ночью не снилось ничего. Провалился в чёрную глубокую яму, а под утро из нее вылез. Но и там оказалась темнота. Глаза все лучше привыкали к вечной ночи или просто где-то свет пробивался, но мне уже не нужно было щурится, разглядывая силуэты. Вон та кучка мяса подвешенная к потолку — это Дрёма спит. Вон та на полу, скрюченная, — это Рагнар, мою юный друг-пленник дрыхнет. Забыл его связать на ночь, вот тебе и семибальный интеллект. Легко мог уйти или меня зарезать моим же ножом. Почему-то не решился. Или такой же тугодум, как я, или боится Дрёму, что более вероятно.
Живот громко и настойчиво подал сигнал о своих хотелках, хотелось пить и есть одновременно. Я взглянул на внутренние часы и даже было подумал, что они непонятным образом сбились или заглючили. Десять часов проспать — это не шутки. При этом никто меня не убил, не съел и не подвесил в коконе «на потом». Необычайное везение.
— Вставай! — я легонько ногой толкнул пацана, спящего в страшно неудобной позе, — Шею себе свернёшь. Ты живой?