Умение «Светло как днем» уже активировалось и я включил его. На первый взгляд ничего не поменялось, только вода в стоке посредине шла небольшими волнами. Такого я не видел еще. Волны перекатывались и даже резкими толчками выплескивались на землю. Начало вонять нечистотами. Раньше этот запах тоже был, конечно, но застарелый и такой далекий. Сейчас яркий, свежий, острый и вонючий, получивший новые силы. Что там плавало в воде, я всматриваться не стал, зато посмотрел на потолок и стены. Успел посмотреть, пока свет не вырубился. Ни одной угольной мыши не осталось. Там, где они висели пачками, осталась только бетонная пустота.

Наступила темнота и земля дрогнула под ногами. Я схватился за косяк двери и уже собирался закрыть, когда услышал далекий топот, шелест и крики. Что-то приближалось, и было уже совсем близко. И было их много, судя по звукам. Дрема запищал и я захлопнул дверь: «Да слышу! Не кричи!»

Грохот, шум, гам приближался уже со скоростью воздушного такси и шум стоял просто ужасный, прорывающийся сквозь толщу нашего укрытия. Шум оглушал и одновременно нереально пугал, морозец побежал у меня по спине — стукал градинами, таял и ледяными потоками стекал по позвоночнику к мягкому месту. Давно я так не трусил, сейчас бы бахнуть чего покрепче.

Пол дрогнул и я еле удержался на ногах, схватился за дверь для устойчивости и почувствовал чужое присутствие за спиной. Что это? На плече, вцепившись когтями, сидел Дрема и делал вид, что так и надо. Снаружи грохотало и тряслось. Неведомая сила шла мимо нас сплошным потоком ненависти. Маленький мышонок тоже чувствовал это и искал поддержку у единственного друга. У меня: безымянного алкоголика, напичканного микросхемами, прячущегося в канализации от всего мира и, в частности, от подростков, которые решили устроить на меня охоту. Хорошая парочка — две крысы. Но одна хоть летать умеет и зубки острые носит с коготками. Я без имплантов всего лишь бомж.

«Ну что, Дрёма? Страшно? Мне тоже!»

Я хотел услышать ответ, но и не только я. За дверью было тихо. Абсолютная тишина. Только что грохот, топот и гам, а сейчас слышно как течет вода в канале. Дрёма молчал, я тоже. За дверью тоже молчали.

* * *

— Что это было, Дрёма? — я первый решил прервать негласный обет молчания и вздрогнул. Длинный ручеёк пота побежал по спине. Не слишком ли громко? Не услышало ли меня нечто, только что шумевшее за дверью?

Мышь не отвечал и, похоже, вообще сдох от страха. Нет, не сдох. Висит в углу вверх лапами и закрылся крыльями, как в коконе. Противная тварь, но начинаю к ней привыкать. Он что там, дрожит, или это я дрожу? Я дрожу.