— Где это мы?

— Площадь Независимости. Заброшенная часть уровня. Нравится?

— Не очень, — признался парень, — Жутковато. Пустынно и одиноко здесь. Мурашки по коже бегают.

— Пусть отдохнут твои животные, еще набегаются. Жути у нас полно, особенно после рабочих смен, когда рабочие напиваются. Страшнее любого кошмара — попасть под горячую руку.

— Шутите? У нас такого добра тоже хватает. Ничего, справляемся.

— Давай уже на ты, раз мы почти напарники.

— Не, — засмеялся студент и лег рядом со мной, — меня родители не так воспитывали. Я со старшими только на «вы» могу.

— Та же фигня. Мама воспитывала, ну «выкай», если так тебе легче. Извини, что я тебя колотил пару раз. Нервы, стресс, сам понимаешь.

— Ничего, здоровее буду. Пойдем уже? А то наткнется кто случайно.

— Полежу еще немного. А ты посторожи, если так боишься.

Лично я устал бояться и просто устал, а впереди еще двадцать два дня выживания и пряток.

— Волнуетесь?

— Чего?

— Скоро все изменится, и в лучшую сторону. Вы боитесь как бы чего не случилось и не сорвало планы, я прав?

— Почему должно что-то случиться?

— Обычно все так и происходит, стоит расслабиться и начать радоваться жизни… Вот так, образно говоря, лежать кверху пузом, когда на тебя сверху выливают ушат дерьма.

Я засмеялся, глядя в наше не очень доброе и совсем не яркое небо. Откуда тут взяться помоям? Хотя я понимал его сравнение.

— Так то моя жизнь и есть ушаты дерьма один за одним. Мне удивляться нечему.

— Вот это и плохо, — серьезным тоном сказал юный философ, — Нельзя привыкать к дерьму. Нужно стремиться к лучшему.

— Ребёнок, — вздохнул я и перевернулся на живот, — моя жизнь сплошное дерьмо.

— Хватит ругаться, вы сами себе карму портите и настраиваете свою жизнь на черную полосу, а вам нужно идти по белой полосе.

— Друг мой…- начал я и замолчал. По площади неслась полицейская машина, не касаясь земли. Очень низко, очень быстро и бесшумно.

— Чёрт, — только и успел сказать я, — проблема.

Машина подлетела и резко развернулась, раскрывая крылья. Изнутри посыпались полицейские. Шесть человек я успел насчитать. Малыш испуганно сел, но удар сапогом в грудь опрокинул его на спину, обратно. Мы оказались в центре вооруженного круга, замыкала круг машина. Я лежал лицом вниз, держась обоими руками за разбитый нос, а Рагнар на спине, осторожно поднял обе руки вверх. Еле-еле над животом.

— Кто такие? — один из военных подошел и встал над парнем. Пол лица его закрывала маска, экипировка камуфляжная, какой-то ствол в руках, автомат, наверное.

— Простые жители, — пробормотал парень. Руки его дрожали.