— Ничего подобного, — возмутился первый, — Эти богатеи приезжают сюда раз в год, а потом люди пропадают.

— Ври дальше.

— Я не вру, — оскорбился первый и повысил голос, перекрикивая задорную музыку из динамиков, — Год назад как раз случились странные исчезновения. Помнишь Уэбу Мадзиро?

— Он переехал в другой город.

— Странно он переехал. Отсюда исчез, и нигде больше не объявился.

— Мадзиро всегда был нелюдимым засранцем.

— Но в сетях-то он раньше висел.

— Это ничего не доказывает.

Я не стал дослушивать спор этих зрителей. Я ухватил главное. Год назад здесь в самом деле произошло что-то нехорошее. А в том, что Накамура способен по-тихому замять любое преступление вплоть до убийства, я не сомневаюсь. Ему не повезло в этот раз, потому что его давний недруг Сайто спутал карты. А год назад Сайто, видимо, ему помешать не смог. Кстати, про убийство семьи Шода тоже что-то не трубят по всем каналам. А Шода, между прочим, был крупный бизнесмен.

Музыка немного стихла. В зал вышел улыбчивый молодой японец в костюме конферансье. Он объявил выход танцоров. Зрители зааплодировали. Я продолжил раскручивать свое рассуждение. Есть еще одно совпадение, которое не может оказаться случайным. Белый зверь на картинке мальчика Акихиро, белый пес из кошмаров Есико, екай-волк альбинос, убивавший людей, про которого рассказывал Шоушан. По словам Шоушана того альбиноса вроде бы завалили охотники много лет назад, но ведь это не точно. Это скорее слухи, чем факт. А слухи не всегда бывают правдивыми.

* * *

Совет оябунов в этот раз разместился вокруг низенького игрового стола, поставленного перед алтарем Хотэя. Этот столик был таким же старым как большая часть обстановки Храма. На столе лежали две игральные кости, выточенные, если верить легенде, из бивня мамонта, как и стаканчик, в котором кости трясут перед броском.

Не все у Накамуры сложилось так, как он планировал. Маюми не отпустили. Благодаря подброшенной копам гиене ему удалось заблокировать решение о ее немедленной казни, но реальный преступник по-прежнему не найден, а срок, предоставленный советом, истек.

Старейшина Совета, называвший Накамуру не по фамилии, а по имени, то есть Рюбеем, чего Накамура не любил с детства, напомнил, что инкогнито сообщества оябунов оказалось под угрозой из-за произошедших событий. И сам Рюбей Накамура не смог полностью разрешить кризис. Да, у копов появился козел отпущения, но проблема далека от разрешения.

— Я не стану выносить единоличного решения — сказал старик, именуемый чоро, то есть старейшина, — Мы будем голосовать, казнить екая Маюми или пощадить.