— Прошу вас, господин Кусиботу, проходите за мной.

Есико провела соискателя в свободную переговорную кабинку. Я вошел следом. Усадив худосочного за круглый стол, девушка открыла синюю пластиковую папку.

Увидев на столе свое резюме, испещренное пометками разных цветов, Кусиботу проникся к Есико уважением. Он переводил преданный взгляд с девушки на резюме и обратно на девушку.

Есико начала задавать ему вопросы, выглядящие на первый взгляд вполне обоснованными. Уточнила специальность, полученную в университете. Выяснила, в какой команде он играл на районных соревнованиях. Расспросила про его обязанности на последнем месте работы.

Если бы я не был посвящен во внутреннюю кухню, посчитал бы, как и сам Кусиботу, что кадровый работник задает все эти вопросы, чтобы составить о нем точное представление. Что все эти вопросы действительно важны, как для кадровой службы так и для работодателя. Вот только я знаю, что работодателя не интересуют эти детали. Ему просто нужен хороший продавец.

Я вдруг понял, зачем Есико задает все эти многочисленные вопросы. Нет, не потому, что надеется что-то понять про этого человека. Она, сама того не осознавая, создает видимость значимости своего труда. Это голимая показуха, прикрытая тонким слоем деловой культуры. Все эти расспросы нужны только затем, чтобы Кусиботу впечатлился и отдал себя в «руки профессионала».

Надо сказать, Есико со своей ролью справляется на пять баллов. Кусиботу проникся, Кусиботу старается, Кусиботу прикладывает все усилия, чтобы отвечать как можно подробней и детальней. А потому я не стал вмешиваться в собеседование. При всей бестолковости собеседования Есико проводит его очень толково.

Только в самом конце, когда Есико закончила спрашивать, я влез с единственным вопросом.

— Господин Кусиботу, — я привлек к себе его внимание, — Скажите, только честно… почему вы на самом деле уволились из фирмы, в которой торговали лаками и красками?

Кусиботу перевел на меня свой утомлённый взгляд. Некоторое время он колебался, глядя на меня с недоверием. Когда я уже решил, что правдивого ответа не дождусь, он заговорил.

— Мне осточертело таскать эту краску, — выдал он откровенно, — Я в конце концов торговый представитель, а не грузчик. Но мне приходилось самому загружать, самому разгружать. А иногда и таскать эти тяжеленные железные банки на этажи.

— Разве это входило в ваши обязанности?

— Не входило. Так у нас тут устроено. Ты должен делать то, за что тебе не платят. Начальник сказал, ты грузишь. Начальник сказал, ты таскаешь. Мне это осточертело!