Выдохнул. Достал из пространственного перстня свой секционный набор. К счастью, догадался положить инструменты в кольцо. Вынул долото и молоток. Труп задубел, так просто не разрежешь.
Поставил медицинское долото по центру грудины. Стамесочка у меня на заглядение: с шестигранной ручкой и двухсторонней заточкой. Немецкое качество, не Пакистан какой- нибудь. Стукнул разок. Потом повторил. И так пока не пробил оледеневший слой тканей.
Пару минут занимался тем, что расширял проделанное углубление. Затем достал листовую пилу и произвел распил. Широкая борозда протянулась от горла до лона. Вытащил зацепы. Рванул края. Помертвелая плоть разошлась, открывая прекрасный внутренний мир покойника.
Ага, а вот и уже знакомый мне серый колор. Эх, я-то надеялся, что найду целый. Все же, окочурился бедняга от холода. Думал, кристалл замерз и уцелел. Хотя, стоп! Что это такое⁉ От сердца к пищеводу проходила россыпь маленьких гранул.
Хм. Ну ка, проверим. Извлек желудок умершего вместе с двенадцатиперстной кишкой, вскрыл вдоль максимальной кривизны. Эврика! Вместо обычных пятен Вишневского*, здесь наросли с кулак размером, крупные градины.
Образования имели темно-коричневый оттенок, что говорило о продолжительном умирании. В том, что эти штуки не исчезли, пока мертвяк валялся в снегу, не было ничего необычного. Стандартные пятна Вишневского хорошо сохраняются после смерти. Их можно обнаружить при эксгумации тела спустя шесть-девять месяцев после захоронения. И это в привычной, богатой бактериями, среде. Что уж говорить о ледяной пустыне.
Легко срезал градины с омертвелой слизистой. Отметил, что они светятся в инфракрасном диапазоне. Что свидетельствовало о наличии в них энергии. Похоже, перед тем как отдать концы, неизвестный благодетель вдоволь нажрался алхимии. Вон, бурая кашица осталась непереваренной и задубела.
Живой организм не желал умирать и боролся изо всех сил. Осколки не растраченных колор сохранились и закапсулировались в желудке. Нужно проверить одну идею.
Аккуратно разместил серый кристалл на снегу и обложил градинами. Нелицеприятные на вид образования неярко замерцали. Через минуту на толстом слое льда лежал обычный малый колор.
Юх- ху! Знай наших! Патологоанатом нигде не пропадёт. Мысленно станцевал лезгинку и весело посмотрел на горилл. Пришло время моим храмовым зверям выступить в качестве массовой трупозозки. Подозвал к себе лидера.
— Тузик, фас! Искать! Неси сюда!- указал примату на разделанную тушку и добавил ментальный посыл.
Бабизян гулко ухнул. Стукнул себя кулаком в могучую грудь и что-то прорычал собратьям. Через миг гориллы разошлись по снежному полю. Они не испытывали и малейшего дискомфорта. Приматы могли искать «подснежники», где угодно. Повезло, что мартышки столь морозоустойчивы. Будем надеяться здесь погиб от холода не один человек, и я разживусь кристаллами.