И все же, жизненного опыта ей хватало, чтобы понять какой будет ее жизнь под контролем Патрика.
— Смерть, — прохрипела Вариса, поднимаясь на ноги. — Я выбираю смерть.
— Сестра… — разрыдалась Деми и уткнулась лицом в ладони. — Пожалуйста, Отец…
Губы Рэса жалостливо дрогнули, но его слова не оправдали надежд некоторых присутствующих:
— Так тому и быть.
— Отец, она просто не в себе, — заявил Патрик. — Ей просто нужно время все хорошенько обдумать. По дороге в Дарсию, уверен, я смогу показать ей, насколько великодушен этот выбор. Вариса увидит, что эта мера всего лишь нужда, а не жестокое наказан…
— Смерть! — прокричала Вариса, плюнув в сторону Патрика. — Ублюдок, ненавижу тебя, мразь! Да будет проклят тот день, когда я обратила тебя. Нужно было вырвать твое гнилое сердце руками и раздавить его! И вы все скоро поймете меня, но будет поздно!
Патрик отшатнулся и стёр со щеки слюну, пожал плечами.
Рэс шумной вздохнул и приказал подготовить Варису к казни. Первой казни в их общине. Ей дали испить крови достаточно много, чтобы после длительного голода ее разум поддался эйфории от блаженства, а сила сразу наполнила тело. Было много споров, касательно этого жеста, но старшие все как один настояли на том, чтобы дать сестре последний раз вкусить пищу.
Затем одурманенную девушку подвели к окну и закрепили цепь к полу так, чтобы она не смогла убежать в тень. Двое ребят стали по обе стороны створок и взялись за ручки. Остальные отошли к стенам комнаты туда, где их не достанет прямой свет, и затаили дыхание.
— Прощай, дочь, — сказал Рэс и кивнул палачам.
— Сестра!
— Сестренка!
Створки резко отворились, и Варису поглотил густой, белый, слепящий солнечный свет. Все в комнате на мгновение зажмурились и затаили дыхание. Кто-то прикрыл глаза рукой и напрягся в ожидании жуткого визга.
Прошла секунда, две, три, пять, десять…
Вариса подняла веки и сквозь боль в глазах увидела припорошенную белым снегом равнину, окутанную поздним утром, с высоты башни. Она опустила голову и посмотрела на свои грязные ноги, рваное платье. Оглянулась в комнате и увидела забитых по углам, прижатых к стенам сородичей.
Вопреки ожиданию девушка не выгорела изнутри, не рухнула на пол пустой оболочкой, не чувствовала агонии или чего-то подобного. Всё, что она заметила, это слабое раздражение и дискомфорт. Ей не было приятно чувствовать на коже солнце, и хотелось поскорее убраться в тень, но это было всё.
— Что происходит? — наконец спросил кто-то в комнате. — Отец, что происходит?
— Почему она еще жива? — отозвался Марк. — Как такое может быть?