Если бы я увидел его в этом образе до нашего разговора в "Рудокопе", наверное, меня бы задело, что он ведет себя как ни в чем не бывало. Он так сокрушался из-за смерти Патрика и боялся его дядю, что сегодняшняя легкость во взгляде была неприятной. Но чувствуя на плечах свой промах с Лэссом, я не мог осуждать га́рминца. Он выбрался. Он жив. И нам обоим не стоит сокрушаться по ошибкам.
С каждым днем сны являются все более сумасшедшими. В этот раз мне привиделся Патрик, желтоволосый, как цвет зрелых полей, Марк, имя которого я слышал в храме, и еще несколько нечетких образов людей. Как и в прошлый раз, все было кусками, будто четкое полотно событий кто-то порезал и собрал, потеряв при этом много деталей: вот я слушаю, как Патрик распинается о своих теплых отношениях с дядей Родериком и как тот потакает глупостям единственного племянника. Помню коридор с факелами на стенах, торопливый стук каблуков. А потом снова Патрик. Его ошарашенное лицо и дико испуганные глаза, когда чья-то рука с силой впечатывает его об стену. Может быть, было что-то еще, но только эти куски всплыли из памяти, когда я проснулся ночью.
Странно все это. Хоть это и было сном, но картинки слишком реалистичные, подробные. Такое ощущение, что я подглядывал за ними. Может я стал каким-нибудь всевидящим оракулом или типа того? Может это увидел тот чародей? А может я просто схожу с ума, ведь раньше такого не случалось. И все же, что бы там ни было — простой ночной бред это или нет — следовало убить очкарика. В наших руках было избавить материк от одного такого создания, и мы прощелкали его…
Ки́мита появилась вместе с вчерашней незнакомкой. Обе тэли приоделись по случаю: платья, открытые туфли, ухоженные волосы. Все с темных тонах. Хитанги жрицули как и прежде покоился в ножнах на боку, ломая образ красивой простушки, как и обрубок правой руки, скрытый тканью. Незнакомка весело щебетала о чем-то, на языке кхану́, кивая на группки вычурно одетых сородичей, а ее подруга сканировала тревожным взглядом местность. Готов поспорить искала меня. Что примечательно, остальные остроухие обходили их стороной, не пытаясь заговорить, хотя друг с другом приветливо здоровались. Некоторые даже морщили нос, глядя на Ки́миту. Может это проявляется то отношение к калекам, о котором она мне рассказывала?
Народ перестал прибывать, главные двери открылись, и на помост молчаливо вышли несколько мужчин в разноцветных робах. Самый пожилой из них ударил три раза в небольшой колокол и когда все уставились на них, другой громко объявил: