— Сиятельный? — скривился мордоворот со сбитыми костяшками.

— Белоглазых нам тут не надо! — поддержал его напарник. — Проваливай!

Я в неописуемом изумлении поднял черные очки на лоб и с высоты своего роста посмотрел сначала на одного вышибалу, затем на другого. Пристальный взгляд прозрачных глаз заставил тех поежиться.

— Ошибка вышла, — промычал первый.

— Прощения просим, милсдарь, — развел руками второй.

— Свободны, — коротко бросил я и прошел в игорный дом.

Рамон прошел следом, и сбитые с толку охранники пропустили его, не заметив топорщившегося из-за обреза плаща.

— Все хотел спросить, а что у тебя с глазами? — спросил крепыш, нагнав меня в коридоре.

— Ерунда, пройдет, — отмахнулся я, снял фуражку и стряхнул с нее капли. — Не пускают сиятельных? Серьезно? Да что такое творится с этим миром?

Рамон Миро пожал плечами и предложил:

— Лучше сними очки. Нам ведь не нужны неприятности, правда?

Я последовал совету приятеля, поморщился из-за слишком яркого света электрических ламп и потянул носом воздух.

— Опиум?

— Он самый, — подтвердил мою догадку Рамон и указал на нишу неподалеку от лестницы, где стояло массивное кресло. — Подожду тебя там.

— Давай, — кивнул я и отправился в игорный зал.

До вечера было еще далеко, но заведение не пустовало. За карточными столами сидела троица невысоких желтолицых китайцев, напыщенных и важных, компанию им составляли два мавра и несколько вполне респектабельных на вид европейцев. А вот рулетку оккупировали откровенные бандиты; оттуда доносились взрывы хохота, хлопало игристое вино, мелькали вульгарные наряды местных девиц.

Тамошний заводила с золотыми зубами и циничными глазами прожженного жулика на миг отвлекся от пересчета банкнот и скользнул внимательным взглядом по моему затылку, но выходить из игры не стал и сделал очередную ставку. В зале с рулеткой я не задержался и отправился прямиком в бар, где небрежным движением кинул на стойку пару красных десяток с портретом Леонардо да Винчи.

— Чего изволите? — угодливо обратился ко мне молодой человек с напомаженными волосами и тонкой полоской усиков над верхней губой.

— Оставь себе, — спокойно ответил я. — Просто поговорим.

— Не надо. Уберите! — перепугался паренек.

— Мы просто поговорим, — повторил я, выкладывая на стойку еще одну банкноту в десять франков. — О покойнике. Это никому не может повредить, поверь на слово.

— О покойнике? — побледнел бармен. — Ничего не знаю ни о каком покойнике!

— Знаешь. Майкл Смит. Его застрелили здесь пару месяцев назад.

Паренек немного успокоился и кивнул.

— Было такое. Но я ничего об этом не знаю! Нас всех опрашивала полиция!