Когда я покинул вагон, служащих оставалось совсем немного — наверное, это были сотрудники заводоуправлений, — и почему-то они казались изрядно напуганными. Нет, внешне это никак не проявлялось, просто оживший вдруг талант сиятельного уловил внутреннюю неуверенность этих людей.

Вероятно, все дело было в продолжающейся стачке.

На платформе я зашагал было к лестнице, но сразу тяжким грузом навалилась дремота. Меня буквально потянуло в сон, глаза стали слипаться, а окутавшие локомотив дым и пар зажили собственной жизнью и сложились в мрачную фигуру в плаще с накинутым на голову капюшоном.

Наваждение не продлилось долго. Голова резко мотнулась, и я очнулся. Поезд укатил, оставшиеся после него серые клубы дыма быстро рассеялись, лишь еще какое-то время плыл в воздухе белый завиток злобного оскала. Мне это совсем не понравилось.

Я развернулся и взбежал на лестницу. Поначалу перепрыгивал сразу через две ступеньки за раз, но очень скоро выдохся, да еще нестерпимо заломило простреленное бедро. Тогда я сбавил темп и зашагал навстречу потоку спускавшихся на платформу горожан уже без всякой спешки, не расталкивая людей и не работая локтями.

Покинув пропахшую запахом дыма станцию подземки, я поморщился из-за ярких лучей солнца, надел темные очки и свернул на одну из узеньких улочек застроенного трехэтажными домами района. Молодые парни, пускавшие по кругу папиросу с едким вонючим табаком, проводили меня пристальными взглядами, но цепляться не стали. То ли сошел за местного, то ли не показался легкой добычей.

Мне было все равно. Мало что так придает уверенность в собственных силах, как заряженный револьвер в кармане плаща и намерение пустить его в ход задолго до того, как ситуация выйдет из-под контроля.

По всем раскладам, я намного опередил Рамона Миро и потому не отказал себе в удовольствии заглянуть в знакомую закусочную с красочной красно-оранжевой птицей на вывеске. Впрочем, привело меня в «Жар-птицу», как именовалось местными обитателями это заведение, вовсе не желание вспомнить старые добрые деньки, а банальная сонливость. У меня попросту слипались глаза.

— Кофе. Черный, крепкий, без сахара, — попросил я по-русски, принялся расстегивать реглан и уточнил: — Что есть из горячего?

Официант задумчиво почесал за ухом карандашом и предложил:

— Возьмите пельмени или вареники.

— Что еще?

— Можем пожарить яичницу. И есть бефстроганов. Но он вчерашний.

— Давайте бефстроганов, — решил я, сел за стол и кинул под ноги театральную котомку, в которую перекочевал из кармана реглана «Веблей — Фосбери». — Кофе сразу!