— Так верни все назад! Я хочу стать прежним! — заголосил Зверь. — Я не хочу меняться!

— Никто не хочет. Но таков порядок вещей.

— Верни все назад! — потребовал альбинос. — Или добром это не кончится! Ты пожалеешь!

Я напился воды, завернул кран и выпрямился.

— Посмотри мне в глаза, — потребовал я, постучав указательным пальцем себя по виску. — Посмотри и скажи, что ты видишь. Точнее, чего не видишь!

Зверь шумно засопел, но промолчал.

— Талант! — подсказал я. — Меня лишили таланта! И с этим ничего поделать нельзя.

Но альбинос так не считал.

— Отыщи их, отыщи всех, — потребовал он. — Отыщи и запугай до смерти. Или просто убей.

— Думаешь, это поможет?

— О да! — расплылся в жутком оскале мой вымышленный друг. — Даже не сомневайся, малыш. Это всегда помогает.

— Не уверен.

— Не уверен? — нахмурился альбинос и вдруг выкрикнул: — Так проверь! Проверь и сделай прежним меня!

— Попробую.

— Драть! — выругался Зверь, схватил со стола стакан и со всего маху запустил его в стену. — Помоги, Лео, — попросил он. — Помоги, иначе долго я не протяну.

Я вернулся за стол и без сил плюхнулся на стул.

— Не все в моих силах.

Альбинос только фыркнул.

— После превращения, став иным, я приду за тобой, ты это понимаешь? — спросил он.

Я кивнул.

— Тогда оторви свою задницу от стула и начинай нас спасать!

Вместо ответа я выставил средний палец.

— Драть! — выругался альбинос, резко развернулся и в один миг растворился в тенях, словно его здесь и не было вовсе.

Или действительно не было, а все происходило исключительно в моей голове? Я не стал задаваться этим вопросом, навалился грудью на столешницу, подложил руки под голову и закрыл глаза.

Уснул? Нет, скорее, просто перестал существовать здесь и сейчас…

2

Рамон растолкал, когда солнце уже начало светить в неплотно занавешенное шторой окно.

— Лео! — подергал он меня за плечо. — Лео, очнись!

Я отлип от стола и огляделся по сторонам, не в силах сообразить, где нахожусь и каким образом тут очутился.

— Лео! — вновь дернул меня Рамон. — Ты в порядке?

— Нет, — коротко ответил я, поднялся из-за стола и на подгибающихся ногах поспешил к умывальнику. Напился из-под крана, смывая мерзкий привкус засахаренных слив, потом умылся и с надеждой посмотрел в зеркало, но чуда не произошло: глаза остались прозрачно-стеклянными.

— Тито сказал, ты разговаривал на два голоса, — задумчиво произнес Рамон. — Я не верю в историю о Джекиле и Хайде, но пойми меня правильно: в «Готлиб Бакхарт» просто так людей с улицы…

Крепыш осекся; я обернулся и увидел, что он смотрит на стакан с утопленной в остатках рома сигарой.