— О дьявол! — с выражением произнесла принцесса. — Прикройтесь, кузен. И прошу вас — садитесь! Лейтенант, уберите оружие.

Уильям Грейс с немалым сожалением спрятал оружие в карман плаща, а я опустился в кресло и поинтересовался:

— И что теперь?

— Я не знала, кузен. Я и понятия не имела, что это ваше сердце. Бабушка не посвятила меня в такие подробности.

— Что дальше, ваше высочество?

Фрейлина замолчала, но молчание не продлилось долго.

— Вы по-прежнему мне должны, — объявила принцесса. — И хоть я смущена и расстроена тем, как с вами поступили, но сделка есть сделка. Вы дали слово.

Краем глаза я отметил, как вновь колыхнулась портьера у дальней стены, и без особого интереса уточнил:

— Чем я могу быть вам полезен?

— В свое время вы все узнаете, кузен. Вы все узнаете. Мне надо хорошенько все обдумать, — последовал расплывчатый ответ, а потом голова фрейлины безвольно упала на грудь.

Миг спустя женщина встрепенулась всем телом, выпрямилась и обвела кабинет невидящим взглядом. Глаза ее больше не лучились неземным светом, теперь они были просто бесцветно-серыми, с алыми ниточками полопавшихся капилляров.

Транс подошел к концу.

Фрейлина с трудом поднялась из кресла, неровной походкой наркомана дошла до стола и взяла с подноса чашку. Дрожащей рукой она поднесла ее ко рту, хлебнула остывший кофе и посмотрела на лейтенанта.

— Надеюсь, оно того стоило, — произнесла оракул уже своим обычным голосом.

— Не сомневайтесь, — уверил ее Уильям Грейс. — Вы прекрасно справились.

— Да что вы говорите! — язвительно рассмеялась фрейлина, взяла булочку и недобро улыбнулась. — Тогда, дорогой лейтенант, вы не откажете мне в любезности собрать с пола жемчужины? — И она с каким-то садистским удовольствием добавила: — Их ровно тридцать три.

Уильям Грейс выразительно посмотрел на меня, но я ползать по персидскому ковру в поисках перламутровых горошин не собирался и намек проигнорировал. Пришлось лейтенанту самому опускаться на четвереньки и складывать в платок разлетевшийся по полу жемчуг.

Честно говоря, так и подмывало захлестнуть поясом от халата его шею и затянуть петлю. Едва сдержался.

— Здесь только тридцать две жемчужины, — некоторое время спустя объявил Грейс. — Не понимаю, куда могла закатиться последняя.

— Последняя? — удивилась фрейлина, запивая булочку крепким сладким кофе. — Помилуйте, лейтенант, их и должно быть тридцать две!

Уильям Грейс поднялся с пола, щеки его пылали от гнева. И немудрено — он добрых пять минут ползал по пыльному ковру в поисках несуществующей жемчужины.

— Вы сказали, тридцать три!