— Тебя проводить? — участливо поинтересовался Альберт. — А то ты бледный словно смерть.

— Не надо! Просто ногу отсидел, — криво улыбнулся я, отлип от спинки кресла и направился к выходу из гостиной. — Спокойной ночи!

— Вторая комната после ванной! — подсказал поэт.

Мог бы и не предупреждать — лишь под одной дверью пробивалось в темноту коридора неровное сияние ночника.

Я тяжело навалился на стену и постоял так какое-то время, но не слишком долго — подгибающиеся колени заставили собраться с решимостью, толкнуть дверь и переступить через порог. Сменившая платье на ночную сорочку Лилиана лежала в постели и читала книгу; свет электрической лампы в изголовье кровати больно резанул по привыкшим к полумраку глазам.

— Лили! — выдавил я из себя и облизнул пересохшие губы, не зная, как начать разговор.

Она отложила книгу на тумбочку и вздохнула.

— Иди спать, Лео. На тебе лица нет.

— С этим не поспоришь, — пробормотал я, обошел кровать и, кинув халат в кресло, с протяжным стоном уселся на упругий матрац.

— Святые небеса! — охнула Лилиана у меня за спиной. — Этот шрам, его раньше не было!

— Был, конечно, — ответил я и попытался лечь, но подруга удержала меня.

— Да нет же! На позвоночнике, чуть выше крестца! — Лилиана присмотрелась и легко раскусила мою ложь. — Рана еще заживает! И это след пулевого отверстия! Тебе стреляли в спину, Лео?

Отрицать очевидное было глупо.

— Так получилось, — вздохнул я и медленно опустился на подушку.

— Но кто это был?

— Не знаю.

Вновь начало знобить, и я натянул на себя одеяло, заодно скрыл синяки на ребрах.

— Лео, а если бы пуля попала в сердце? Ты бы умер! — задрожала Лилиана. — Да и с поврежденным позвоночником мог остаться парализованным на всю жизнь!

— Я знаю, — вздохнул я. — Знаю. Но от меня ничего не зависело. Просто так сложились обстоятельства. И как видишь — парализованным я не остался.

Лилиана уселась на кровать рядом со мной и с упреком спросила:

— Почему ты не прислал мне весточку?

— Не мог.

— Как так?

Я накрыл рукой девичью ладонь и легонько стиснул пальцы.

— Лили, я действительно не мог. Ранение оказалось слишком серьезным, я до сих пор не восстановился полностью.

— Я бы могла помочь!

— Я знаю. Но пуля и в самом деле повредила позвоночник. Какое-то время я даже был парализован. У меня не было с собой документов, никто не знал, кто я такой, а сам я никому не мог этого сказать.

— Альберт обошел все больницы!

— В «Готлиб Бакхарт» он зайти не догадался. Да его бы и не пустили.

— Тебя поместили в «Готлиб Бакхарт»? — обмерла Лилиана. — Но почему⁈

— Направили на принудительное лечение. Возразить я, как понимаешь, не мог. Но так оказалось даже лучше — электротерапия поставила меня на ноги. Я вернулся, как только смог.