Я шёл и смеялся во всё горло, как ненормальный. Имидж приходилось поддерживать, хотя он мне и надоел хуже редьки. Подойдя к соляной полосе, я остановился, перестал смеяться и сделал озабоченное лицо. Несколько раз я предпринял попытку перешагнуть линию и сразу возвращал ногу назад, словно натыкался на невидимую стену.

Солдаты приободрились и начали смелее смотреть в мою сторону. Самый отчаянный подошёл к полосе с той стороны и попробовал достать меня своей палкой. Так как стрелять перестали, я перешёл в нормальное состояние, и поэтому смельчак почувствовал, как кол тыкается в моё тело.

Не бог весть какое страшное оружие, но молодой парень, охваченный азартом, бил со всей силы. Большую рану он нанести не смог, но я всё равно изобразил, что мне стало очень больно и, согнувшись, отскочил назад.

Солдаты радостно взревели. Кто-то по привычке выстрелил, празднуя победу над бедным мной или надеясь добить. Тот, что с дробовиком, наставил на меня ствол и передёрнул цевьё.

Я резко сместился в сторону, пропуская заряд. Демонстрировать вблизи, что от их оружия мне ни холодно ни жарко не хотелось. Достоверно изобразить последствия попадания в упор из ружья я тоже вряд ли смогу.

Согнувшись и прижимая руку к животу, куда пришёлся удар осинового кола, я бросился бежать, петляя, как заяц. Несколько солдат, осмелев, перепрыгнули через соляную полосу, но кто-то из командиров на них прикрикнул, и погоня закончилась, не начавшись.

— Иван, ты там живой? — Прозвучал вопрос Кагье. — Михаил за тебя беспокоится.

— Это хорошо. Значит, и европейцы поверили, что их методы на меня действуют. — Ответил я, нырнув в подъезд. — Сейчас информация разойдётся по остальным подразделениям. Начнётся потрошение складов и вырубание осинников. Короче, до вечера можно спокойно поспать.

Место я себе подобрал укромное с красивым видом на реку. Верхний этаж во вроде бы обычном доме, но раньше в этой квартире жили далеко не бедные люди. В моём распоряжении была большая двуспальная кровать. Дорогие обои темнели пятнами снятых картин. В шкафах нашлась куча мужской и женской одежды. Видимо, на неё места не хватило в транспорте, вывозящем ценное добро.

Двери в квартире я привалил всяким хламом. Начнут ломать, обязательно услышу. Как назло, спать не хотелось. Есть тоже. На кровать я всё-таки завалился и достал из пространственного кармана шлем.

— Маруся, слышишь меня?

— Прекрасно слышу вас, князь. — Ответил компьютер.

— Можешь организовать закрытый канал связи между мной и тобой?

— Могу.

— Какие-то секреты? — Вмешался Михаил. — Надеюсь у тебя, Иван, хватит ума не втягивать нас в местные разборки.