– Два камонтоку, – покачал я головой. – Мизуки реально уникальна. И ее действительно не отдадут из клана.

– Да, детишки у Кагами что надо, – хмыкнула Аматэру. – Но двойной камонтоку – это не уникальный случай. Иногда такое получается вполне естественным образом. У ребенка остается камонтоку матери и доминантный – отца. Редкий случай, но не уникальный.

– Так ее могут отпустить из клана? Или нет? – запутался я.

– Могут, почему нет? – пожала она плечами. – Но, учитывая бзик Акено на дочерях, потенциальному жениху придется непросто. А вот Шину точно не отпустят.

– Ну это понятно. Будущий Виртуоз как-никак.

– Интересные у тебя вопросы, – хмыкнула она хитро. – Нацелился на крошку Мизуки?

Я даже задумался на секунду.

– Нет. Мизуки – это Мизуки. Я слабо представляю ее в качестве жены.

– Как скажешь, – усмехнулась она. – Но не могу не отметить, что девочка, не сломавшаяся в той ситуации, как минимум перспективна.

– Ты о войне?

– Скорее о последствиях, – ответила она. – Ты ведь не думаешь, что стоило ей только войти в род, и к ней сразу воспылали любовью?

– Да уж вряд ли, – покачал я головой.

– Это мягко сказано, Синдзи, – произнесла Аматэру строго. – В той войне погибли слишком многие. И если бы не потери рода Кояма, финт с принятием в род мог и не пройти.

– И многих они потеряли?

В принципе, это просто любопытство. Мне не особо важно знать такие вещи.

– Скажем так, – задумалась она. – Перед войной у Кенты были жены и брат. У брата было два сына и дочь. Про жен и внуков брата я и вовсе промолчу. От той ветви остался лишь Нибори.

– Неслабо, – покивал я.

Но Аматэру на этом не остановилась.

– А кроме этого, у Кенты было три сына, у среднего сына был свой сын, внук Кенты. В итоге остался лишь Акено. У которого было три жены… – Вот дерьмо, что тут еще скажешь? Но дальше пошла информация покруче. – Все его жены успели родить ему по ребенку, и все они были беременны вторым. Выжила лишь Кагами. Две жены, два сына, дочь. И если бы не твой отец, буквально вытащивший на себе из западни беременную, пребывающую в шоке от потери ребенка и всех близких Кагами, Акено потерял бы всех. Вероломное нападение на поместье Кояма, в котором успели собраться очень многие, ознаменовало собой начало долгой и очень кровопролитной войны. И это только Кояма. Мало кто в той войне не потерял хоть кого-нибудь. Кенте с Акено еще повезло, в тот первый день они оба с Нибори задержались и не попали под удар.

– А моя мать? – спросил я, продолжая переваривать информацию.

– Она уже тогда старалась не появляться на подобных мероприятиях.