Сам прием вновь проходил на родовых землях в Токусиме. Приехал я в числе первых, так что пообщаться со старухой, которая принимала гостей, мне никто не мешал.

– Готов? – спросила она. – Сегодня твоя жизнь изменится кардинально.

– Я всегда готов к переменам, – усмехнулся я. – Сама-то как? У тебя жизнь тоже неслабый поворот делает.

– Нормально, – повторила она мою усмешку. – В моем случае почти любое изменение так или иначе будет к лучшему.

– Ты мне все-таки скажешь, почему так поздно приглашения выслала? – сменил я тему.

– Я же уже говорила, – фыркнула она.

– Мне в общем-то все равно, я тебе доверяю, но любопытство тем не менее гложет.

Немного помолчав, Атарашики со вздохом ответила:

– Это из-за Кенты. Мне сообщили, что кто-то интересовался тобой в службе опеки, а потом и прямо от лица Кояма спрашивал, кто сейчас является твоим опекуном.

– То есть старик все знает, – пожевал я губами.

– Не все, а то, что я твой опекун. Даже не так. Было это недавно, и я сомневаюсь, что ради этого его будут отрывать от дел в Мюнхене. Но если бы я начала рассылать приглашения как обычно, то он вернулся бы в Токио, где ему обо всем бы и сообщили.

– Опекун… – пробормотал я задумчиво. – Он может догадаться о принятии в род? В смысле это ведь довольно удивительно звучит. Я – и вдруг Аматэру.

– До такой мысли он вряд ли дойдет, – усмехнулась она. – А вот посчитать, что я решила сделать тебя слугой, он может.

– И в чем проблема? – не понял я. – Ну сказали бы мы ему правду, сразу отстал бы.

– Это если бы он пришел ко мне выяснять ситуацию, – кивнула она. – Что теперь и произойдет. Он, кстати, уже вернулся из Мюнхена. А вот если бы у него было время, то я не гарантирую, что Кента не стал бы пакостить из-за угла.

– Просто надо было сразу ему все рассказать и предупредить.

– С чего бы? – удивилась она. Ну или изобразила удивление. – С какой стати мы, Аматэру, должны о чем-то докладывать Кояма?

Ох уж эта родовая гордыня – «докладывать»! Просто информировать из соображений банальной логики, дабы избежать проблем. Надо же и головой думать, а не репутацией и традицией. До передачи мне камонтоку Кента мог хоть что-то сделать, а теперь все, поезд ушел. Я согласен, что для эпатажности и пафосности нам нужно объявить о моем вступлении в род неожиданно, то есть помалкивать об этом до приема и официального заявления. Чтобы, значит, больше шороху произвести и приковать побольше внимания к роду. Но уж Кенте, после того как его люди раскопали инфу про опекунство, нужно было рассказать. Зачем плодить проблемы?

И кстати, старуха вполне могла это сделать.