К серьезности этих самых испытаний броневик отнесся с небрежным гулом электромоторов и почти без натуги заскакал по разлившемуся среди камней руслу горной речушки. А вот пассажиры чувствовали себя не так героически — укачивало.

Остановиться решили метров за двести от действительно красивого водопада. Баобабы здесь не росли, да и кустам в таких условиях было неуютно. Лишь трава пробивалась между камнями.

Это было поистине великолепное зрелище. Вода падала с огромной высоты и до земли долетала практически сплошная взвесь. Словно здесь шел вечный дождь с такой же вечной радугой. Туманный перевал уже в который раз поразил меня. Сначала удивил сказочностью Подлеска, затем вызвал восторг безумным буйством жизни Кроны и вот сейчас радовал этой симфонией воды и камня.

Я бы еще долго смотрел на падающую воду, но тут послышался рев единорога.

— Шеф! — взвился батоно Леван. — Вы обещали!..

Ну вот что ты будешь с ним делать? У чудака уже правнуки скоро вино пить начнут, а он ведет себя словно мальчишка.

Впрочем, старый грузин прав, и нам действительно нужно проверить, как единороги воспримут броневик. Не хотелось бы получить рогом в бок при простой вылазке за более мирной добычей.

— Ладно, поехали знакомить двух этих здоровяков, — обреченно махнул я рукой. — Надеюсь, у рогатого сегодня хорошее настроение.

От батоно Левана так несло азартом, что пришлось снизить мощность ментального обруча — слишком шибало по мозгам. Так что я потерял засечку единорога, и дальше мы двигались почти наобум. Опять всплыла надежда, что никого сегодня не убьем. Пусть барон и наш перевозбудившийся охотник правы в том, что убийство этого зверя может избавить нас от проблем осенью, но все равно как-то это неправильно.

Иногда кажется, что за мной присматривают откуда-то сверху, потому что едва я подумал о несправедливости бытия, как сработала рация:

«Демон — Баламуту. Прием».

— Демон на связи, — отозвался я, сдернув с панели переговорник. — Что случилось?

«У нас гости, — обеспокоенно ответил Гена. — Пять броневиков. Причем один размером почти с фуру, да еще и с пушкой в башне».

— Цвета рассмотрел?

«Те, что поменьше, — такие же, как стоят у нас во дворе. А большой — с каким-то уродливым орлом на весь борт», — отрапортовал Баламут.

— Все нормально, — облегченно выдохнул я. — Это не уродливый орел, а птица Рух — символ Китежской городской дружины. Открывай и ворота, и все двери. Ну ты сам понимаешь, как и что.

«Принял, — уже даже весело ответил бывший полицейский спецназовец. — Постараюсь не дать повода бить себя ногами. Отбой».