И…как он выжил?

Рука сама собой поднялась и ощупала голову. Раны, как Рико ожидал, не было. Обычная голова, волосы на ней. Будто ничего и не происходило.

Как так?

Рико попытался сесть, и ему это удалось. Вопреки опасениям, никакой слабости, боли или любых других неприятных ощущений он не испытал.

Просто сел на койке и вновь огляделся.

Маленький отсек, судя по всему, либо на корабле, либо на космической станции. Скорее даже и не отсек, а камера. Ведь кроме койки тут ровным счетом ничего не было.

Рико опустил ноги на пол, встал с койки.

Идти было не то чтобы тяжело, а скорее непривычно. Будто после болезни, когда ты долго пролежал на кровати и впервые встал — тело словно разучилось ходить. Сложно держать равновесие, ноги не становятся так, как нужно, тебя постоянно качает… Но с каждым новым шагом вся эта неуверенность проходит, умение ходить возвращается.

С горем пополам Рико дошел до двери, однако та не открылась при его приближении. Более того — он не увидел и не нашел никакой управляющей панели, кнопки, хоть чего-то, что могло бы открыть дверь.

И как отсюда выйти?

Похоже, что никак. Наверное, дверь открывалась только с другой стороны. А что это значит? Значит, что Рико в плену.

Это плохо. Это очень плохо.

Попасть в лапы деусов — последнее, чего Рико хотел бы. Собственно, именно поэтому он и попытался застрелиться, но…не удалось.

А что насчет остальных? Что с Юджином, Джейхемом и Хоронякой? Где они?

Рико принялся лихорадочно соображать. Что делать? Как быть? Как отсюда выбраться? Да и вообще — понять бы, где он…

Однако никаких толковых идей, планов он выработать не успел — едва только вернулся к своей койке, как дверь открылась и на пороге появился человек.

Вернее Рико сначала решил, что это был человек.

Вот только «посетитель» человеком не был. Или скорее был им когда-то. А теперь Рико даже терялся в догадках, как обозначить это существо. Вроде как и человек, во всяком случае, в основе своей, однако в теле его было огромное количество всевозможных устройств, проводов, странных конструкций, конечности его были заменены. Вместо привычных рук из плеч торчали манипуляторы, в которых даже пальцев не было. Нечто вроде хватательной лапы, длинные иглы будто от шприцов, маленькие крючки и черт знает что еще.

Лицо существа отчасти было человеческим. На нем застыла маска скорби или тоски. Вот только десяток мини-камер, торчащих из правой глазницы, металлические коробки, будто бы растущие друг из друга, несколько тонких трубок, по которым циркулировала желтая, красная и зеленые жидкости, вызывали отвращение, и смотреть на это существо было неприятно.