Зато дискомфорт отображался на лицах всех остальных присутствующих. А именно медсестры, которая прятала от меня взгляд, и сестры с матерью, которые переглядывались между собой и о чём-то шептались. Потом бросали взгляд в мою сторону, готовясь что-то сказать, но, так и не решившись, снова поворачивались к друг другу.
Оставив корпус больницы, мы подошли к машине, марку которой я никогда не встречал. Представительский микроавтобус, чёрного цвета. В таких ездят либо знаменитости, для удобства при перевозке аксессуаров и стафа, либо грабители банков.
— Садись первый братик, — неловко и даже я бы сказал, с опаской, притрагиваясь к ручке автомобиля, пропустила меня вперёд сестра.
Открыв дверь шире, я уже собирался сесть внутрь, но застыл. А потом закрыл.
— Кажется, там занято.
— Да-а? — с вопросительной интонацией протянула мама, и, показывая искреннее любопытство, задала новый вопрос. — И почему же ты так решил?
— Там сидит какой-то недовольный старик, — честно ответил я. — Думаю, он несчастен. Возможно, даже тем, что мы стоим здесь и пытаемся сесть в его машину.
Нет, конечно, вероятность другого варианта была гораздо выше, но его я хотел до последнего отрицать. Для моей хрупкой психологической конструкции мне хватит и сестры с мамой. Меньше — пожалуйста. Больше — перебор.
— Та не-е, — копируя интонации матери, также протянула сестра. — Это выражение на его лице — перманентное состояние.
— Садись, — уже спокойней сказала Со Ён. — Это Ли Ним Сок, твой дедушка.
[Пять минут спустя]
Машина была удобной, но атмосфера в ней оставляла желать лучшего. Пассажирский отсек состоял из четырёх кресел в два ряда и широкого дивана в задней части. Мы с сестрой сидели спереди, а дед с матерью разместились на креслах позади.
Транспорт двигался, а пассажиры неловко молчали.
— Так значит всё забыл? — послышался мужской голос из-за спины.
Обернувшись назад, я встретился со взглядом деда, который с прищуром смотрел на меня в ответ.
— Угу.
— Совсем всё?
— Совершенно, — подтвердил я.
— Вот и хорошо! — прищур мужчины разгладился, и он откинулся на спинку автомобильного кресла.
«Всё что угодно, хорошо, кроме общения с тобой», — подумал я и снова сел прямо, оставив свои мысли при себе.
Как вообще общаются с дедом, а с дедом в Корее? Его вообще можно на хрен послать, если что? Или меня сразу заберёт местная полиция нравов, как элемент, который не вписывается в тонкую социальную структуру, выстроенною и выстраданную столетиями феодального строя?
— Да что ты такое говоришь, папа!
— Молчи лучше, — лениво ответил дед. — Сама видишь, до чего его довели эти ваши танцульки. Мужчина должен работать, а не на сцене прыгать.