Я закатила глаза и вышла из машины. В доме меня в очередной раз ждал неприятный сюрприз. Уже и не помню то время, когда здесь было тихо. Вопли Сидни разрывали пространство большой гостиной, пока все остальные девочки стояли с опущенными головами вокруг нее.

– Если вы не признаетесь, я переверну весь дом, но найду ту суку, которая не прочь позариться на чужое! – верещала она, пока я пробиралась меж напуганных соседок.

Опять двадцать пять. Каждый божий день одно и то же. То пропадает помада, то браслет, то еще какая-нибудь чепуха, которую Сидни почему-то считает жизненно важной вещью. И всякий раз это спектакль, рассчитанный на то, чтобы выжать из окружающих признание.

– Какого черта здесь происходит? – как можно более спокойно спросила я, стараясь не выдать раздражения. Сидни моментально обернулась, ее лицо, искаженное гневом, стало еще свирепее.

– А вот и наша звездочка. Может, она и расскажет, чья это вещица?

Сидни вытянула руку над моим лицом и продемонстрировала сережку. Я остолбенела. Мне понадобилось собрать последние остатки терпения и выносливости, чтобы не коснуться мочки своего уха, скрытой волосами. Это была моя сережка, пара которой прямо в эту самую секунду висела по соседству, обжигая, парализуя все тело.

В горле пересохло, дыхание перехватило. Я чувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя неприятное покалывание. Эта проклятая сережка… Как она оказалась в руках Сидни? Только если…

– Я нашла ее в кровати Дэма, – процедила она, вызвав у меня новый приступ удушья. – Если я узнаю, что она принадлежит кому-то в этой комнате, мало не покажется всем.

Ее ненавистный тон быстро привел в чувство. «Ты Сандерс, дорогая. Мы никогда не были слабыми». Слова мамы снова всплыли в моей памяти. Я не могла проиграть, не могла показать своей уязвимости, не могла подставить себя под удар.

Внутри бушевал ураган. Ярость, страх, отчаяние – все смешалось в один ядовитый коктейль. Я знала, на что способна Сидни, на что способны богатые, избалованные девочки, у которых есть власть и влияние. Один неверный шаг, одно проявление слабости – и они растопчут.

– Думаешь, я испугаюсь твоих угроз? – мой голос звучал на удивление ровно, почти безразлично. – Эта сережка может принадлежать кому угодно. Если твой парень спит с другой, поищи проблему в себе, а не выливай весь накопленный яд на остальных.

Я видела, как в змеиных глазах Сидни вспыхнул огонь. Она точно не ожидала услышать от меня такие слова, еще и на глазах у всей команды.

В гостиной повисла тишина, настолько звенящая, что, казалось, можно услышать, как тикают часы где-то в глубине дома. Девочки, до этого стоявшие, потупив взоры, теперь уставились на меня с нескрываемым удивлением. Сидни же окаменела. Ее губы дрогнули, она будто хотела что-то сказать, но вместо слов из ее горла вырвался лишь какой-то нечленораздельный звук, похожий на рычание раненого зверя.