Я заметила папу издалека. Он сидел за столиком у окна и смотрел куда-то вдаль. В его волосах появилась седина, а на лице – морщины, но в остальном он остался прежним. На негнущихся ногах я пересекла узкую дорожку и зашла в уютное и такое знакомое с детства кафе.

Увидев меня, папа сразу подскочил и улыбнулся. Эта улыбка была такой ласковой и родной, что я не смогла сдержать слез. Мы обнялись, и в этот момент все обиды и недомолвки отошли на второй план.

– Здравствуй, Эмилия, – прошептал он, отстраняясь. – Как же я рад тебя видеть. Ты стала совсем взрослой.

– Здравствуй, пап, – ответила я, вытирая слезы. – Я тоже очень рада.

Мы сели за столик и долго молчали, глядя друг на друга. Нам нужно было многое сказать, но слова не шли с языка. И все же я знала, что этот день станет началом новой главы в наших отношениях. Главы, в которой будет место любви, прощению и взаимопониманию.

Первым нарушил молчание папа. Он взял мою руку в свою и, нежно погладив ее, произнес:

– Прости меня, Эми. Прости за все. Я знаю, что причинил тебе много боли, но поверь, мне самому было очень тяжело.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз они были вызваны облегчением. Я чувствовала, как груз, который носила в себе все эти годы, начинает покидать меня.

– Я скучала, пап.

– Детка, – он вздохнул, поднес мою ладонь к своим губам и поцеловал костяшки пальцев, – я тоже очень скучал. Мама много рассказывала о твоих успехах. Ты такая умница, дорогая. Я горжусь тобой.

Мы проговорили несколько часов, пронесшихся за пару мгновений. Я рассказала об учебе, о команде поддержки, даже о Дэмиане, за которого не переставала волноваться. Папа, в свою очередь, рассказал о своей работе в Сиэтле. Он тренировал команду «Вулвс», занявшую в прошлом году второе место в чемпионате страны. Я не могла не гордиться его успехами. Папа много тренировался сам, чтобы добиться таких результатов. Сейчас у него было все: и карьера, и деньги, но в глазах сквозила грусть.

– Пап, расскажи, как вы познакомились с мамой, – неожиданно попросила я.

Он глубоко вздохнул, усмехнулся и посмотрел в окно, продолжая поглаживать мою ладонь.

– В восемнадцать я был настоящим кретином. Постоянные вечеринки, девушки вокруг, и никаких планов на жизнь. Я много пил и часто просыпался в незнакомых местах. Меня устраивала такая жизнь, но лишь до того момента, пока я не увидел твою маму. Меня тогда только взяли в «Грин Хорнетс» на испытательный срок. Тренер сказал: «Не прекратишь валять дурака – закончишь где-нибудь в подворотне с пробитой башкой». Думаешь, я его послушал? Конечно же, нет. Мне вообще не особо нравился футбол. Я пошел пробоваться в команду лишь из-за отца. Твой дедушка всегда видел во мне что-то хорошее, даже когда я сбегал из дома или оказывался в полицейском участке.