Вот только замыслы у нас мгновенно изменились, едва мы попали на постоялый двор. Ничего страшного: мы, назвавшись Акчулом и Литой Патманами, спокойно сняли комнату на ночь и потом спустились в харчевне поужинать. Нет, можно было заказать еду и в комнату, но просто хотелось посмотреть на людей и послушать, о чём они болтают. Обычно за едой все расслабляются, и, бывает, могут запросто выдать и интересные для других ведения. А сейчас для нас всё интересно.
И, кстати, в харчевне народа хватало. Хоть одежда у нас и отличалась от здешнего, но не так уж особо. Несколько молодых людей, и явно аристократов из самой Даромы, неизвестно как очутившихся здесь, и разряженных похлеще нас, тоже сидели здесь и шумно трапезничали. Они вообще не обращали внимания на других. Всё же остальные как бы дворянами не являлись и, значит, на них внимания можно было не обращать.
Но не это привлекло моё внимание. В дальнем углу от входа сидел грузный пожилой мужчина, хотя, как раз и в компании парочки моих знакомцев, и очень давних. Нет, там, рядом, сидели ещё и несколько суваров, но я их не знал. Явно не из моего клана Священного дуба, а других. Похоже, судя по одежде и некоторым другим признакам, из Красной рябины и Белой берёзы. Вот первый мужчина точно являлся оружейным мастером из Заката Лакширом Хромым, а двоих я опознал как Акчюра Чумака и Ильтепера Тумана, старших братьев Яркея и Хонтеяра, которые и сопровождали меня в том далёком путешествии из Суварской Пустоши в княжество Дарому. Честно говоря, я до сих пор не помнил, куда же мы тогда собирались отправиться, но, скорее всего, как раз и в Тартарию.
— Аэлита, похоже, зверь как раз к ловцу и прибежал. Извини, но там, в дальнем углу, сидят мужчины, и один из них, старший, тот оружейный мастер отсюда, а другие воины из моего клана и некоторых других, но точно сувары. Похоже, что наши замыслы придётся менять.
Аэлита лишь слегка кивнула. Она смахивала на низкорослого худого парнишку, и из-за того, что её лицо мы немного подкрасили, трудно было опознать в ней эльфийку. Жаль, что походка так и осталась женской, и речь подделать было невозможно. Вот она и молчала.
Конечно, и меня так сразу было трудно опознать. Я и сам подкрасился, и даже за последние пять с лишним месяцев изменился достаточно сильно. И во мне уже ничего не осталось от того нерешительного и скромного, да ещё и бедного подростка, кем я являлся совсем недавно.
Я бы ещё поостерёгся, но и об оружейном мастере, и старших братьях моих охранников у меня было мнение как о верных людях. Тем не менее, мне не хотелось раньше времени привлекать к нам внимания. Мужчины всё так же трапезничали и что-то обсуждали меж собой, а мы с Аэлитой быстро съели всё заказанное и постарались скромненько так убраться из харчевни. Потом, и даромские молодые аристократы что-то начали нагло посматривать по сторонам, в том числе и в нашу сторону. Уж теперь мне не трудно было их успокоить, но лишнего внимания не хотелось.