Подняв решётку, пропускаю вниз жену, которая берёт на руки сына. Подняв глаза, замечаю в окне старика-соседа, что чуть помедлив кивает мне. Занятный мужик, всю жизнь провёдший здесь. Мы помогли его внучке поступить в столичный университет на программиста, подготовив девчонку. И теперь старый лаосец, похоже решил вернуть свой долг. По крайней мере, я на это надеюсь.
Пробираясь по узкой канаве, большая часть которой проходит под землёй, несколько раз замираем, слыша голоса солдат сверху. Но опасность минует — среди них, видимо нет местных. Либо, все выходы из этой системы для слива дождевой воды за пределами города, заблокированы.
Проходят долгие пятнадцать минут, прежде чем мы выбираемся за окраину и оказываемся перед решёткой, выходящей в небольшой овраг на дне которого течёт ручей. В сезон дождей, он правда становится полноводным потоком, но сейчас выглядит вполне безобидно.
Сняв решётку с крепление, выглядываю наружу, держа автомат наготове и слышу за спиной голос сына.
— Это плохие люди, папа? Я могу сделать им больно.
Аня сразу же наклоняется к сыну, что-то шепча, я продолжая шарить глазами по оврагу. Убедившись, что противника не наблюдается, выдвигаюсь наружу. Ещё минута уходит на то, чтобы полностью удостовериться в отсутствии здесь засады, после чего за мной выходят Аня с Андреем. Около сотни метров проходим по склону оврага, в конце концов выбравшись к лесу. Когда уже ступаем под крону деревьев, сзади слышатся звуки автоматных очередей — похоже помимо нас, в крохотном городке оказалась ещё одна семья с ребёнком, чьи гены изменены. Оглянувшаяся в сторону города Аня, спрашивает.
— Что мы теперь будем делать?
Хмыкнув, перехватываю автомат, купленный после рождения сына у местного полицейского в отставке.
— Выживать.