Под прицелом автомата он отходит вглубь квартиры, старательно огибая висящую в воздухе стеклянную крошку. Я следую за ним, обшаривая глазами помещение. А Свортова запирает дверь, после чего приступает к обыску жилья. Спустя двадцать секунд, становится понятно — этот мужик здесь один. Впрочем и сама квартира достаточно маленькая — крохотная спальня и небольшой зал.

Там, усадив китайца в протёртое кресло, от которого несёт пылью, мы и располагаемся. Я опускаю стеклянную крошку на пол, а девушка принимается задавать вопросы. После первого же, лицо азиата меняется и он начинает тараторить, что-то рассказывая. С интересом прислушиваюсь, мало что разбирая. Когда заканчивает, Аня бросает взгляд в мою сторону и объясняет.

— Просит не убивать его. Рассказывает о своей большой семье и только что родившихся внуках.

Вздохнув, упираю взгляд в лицо испуганного китайца. До утра осталось не так много и я не уверен, что моя «химия» будет успешно работать дальше. Чем быстрее мы поймём, зачем сюда пытался добраться Кичиро, тем лучше. Хотя, частые взрывы, звучащие в городе, порой навевают чувство фатализма. С трудом верится, что пара «генизлов» могут каким-то образом изменить расклад, когда вся планета погрузилась в междуусобную войну.

Аня озвучивает следующий вопрос, в котором я разбираю слова «Герат» и «Сибирь». Китаец на момент, изваянием застывает в кресле. Замечаю, что взгляд, которым он смотрит на девушку тоже поменялся. С одной стороны стал ещё более испуганным, а с другой — мелькает там что-то, похожее на понимание скорой и неизбежной смерти. Чуть помедлив, что-то спрашивает и Аня, чуть удивившись, поворачивается ко мне.

— Спрашивает, кто нас прислал и зачем. Что сказать?

Секунду раздумываю. В итоге прихожу к простому выводу — учитывая ситуацию, лучше всего будет озвучить правду.

— Так и скажи — мы хотим остановить происходящее безумие. Его адрес нам выдал союзник, который сам сюда направлялся, но был тяжёло ранен и погиб. А всё, чего желаем мы — прекратить кровопролитие и не дать «ядерщикам» превратиться в «живых богов».

Девушка прикусывает губу, разглядывая меня. Судя по её лицу — явно сомневается в эффективности используемых формулировок. Потом, всё-таки поворачивается к азиату, внимательно вслушивавшемуся в мои слова и начинает переводить. Секунд на десять в комнате воцаряется полная тишина. Потом, китаец слегка хлопает ладонью по подлокотнику кресла и начинает что-то говорить.

На этот раз его монолог длится долго — занимает не меньше пяти минут. Закончив, тот откидывается в кресло, с видом человека, только что пробежавшего марафон, а Свортова переводит.