Отпустив пламя души, выдохнул облако пара. Что бы ни сделал Ифрит, но мне стало в разы легче. Истощение осталось и никуда не делось, но я теперь хотя бы не разваливаюсь, что очень хорошо. Да и жар начал сходить на нет, унося с собой последние волны тепла.

Век живи — век учись, Райнер. В трактатах Охотников ничего не писалось о том, что Истинные создания Стихий могут быть… индивидуальны? Я считал их чистым проявлением своей природы, не более. А тут такой фортель, словно мне решили напомнить, что Стихии — не просто оружие, а нечто большее.

Покачав головой, осмотрел поле боя и раненных гвардейцев. Те из них, что были в сознании и наблюдали за сражением, смотрели на меня с разными эмоциями. Кто-то с восхищением, а кто-то с потаённым страхом. Взмахом руки я освободил их и подошёл к самому ближнему, которому нужна была помощь больше, чем остальным.

— Глава… — слабо улыбнулся Боря Костюков, лежа на снегу. — Э-это было… нечто… ребят только жаль…

Говорил он прерывисто, из его рта и глаз шла кровь.

— Тише, — опустился на колени перед ним и достал из ключа Кровавые Слёзы, которыми вынудил Заебоса поделиться перед походом. — Все разговоры потом.

Парень слабо кивнул и без разговоров открыл рот, куда я и влил зелье.

Жить будет.

Из выживших только двое могли передвигаться. Они же и помогли мне, перетащив лежачих поближе, после чего я вновь достал Кровавые Слёзы. Запасы ограничены, но беречь столь дорогое зелье я не собирался. Не на своих людях уж точно.

— Каковы будут приказы, глава? — спросил меня Алексей Шорохов, крепко сжимающий свою винтовку и осоловело осматривающийся по сторонам.

Изи приземлился, и парни, что были в сознании, вздрогнули, подняв оружие. Они дрожали, их страх ощущался отчётливо, но стрелять не начали. Поняли, что дракон свой.

— Похороним павших братьев. — Они удивились на слове «братья». — А затем… Иззегтан доставит вас к границе Эпицентра.

— Н-но мы ещё можем сражаться! — заявил Костюков и закашлялся, скривившись.

— Это не обсуждается, — сухо отрезал я. — Всем всё понятно?

Разрозненные кивки были мне ответом. Хватит с этих ребят. Всё, отвоевались, дальше я сам. Их задачей будет передать информацию, что тоже очень важно.

Придя в себя после зелья, парни с тяжёлым сердцем и непроницаемыми лицами начали хоронить павших товарищей. Я помогал, выкапывая Барьером Земли братскую могилу, а затем Костюков вручил мне все собранные жетоны. Лёгкие, но и в то же время неимоверно тяжёлые.

Две могилы. Одна для моих гвардейцев, а другая — для Охотников, сложивших головы в этом месте. Тел было столько, что без моих Барьеров мы бы застряли здесь надолго.