Поразмыслив, я все-таки кивнул, соглашаясь. Ну, что же поделаешь, если Дорохова снова тянет на подвиги? Впрочем, я прикинул в уме, что шансы на благоприятный результат у новой дерзкой боевой операции, предлагаемой поручиком, имелись. Но и у меня были кое-какие соображения, как повысить шансы на победу в предстоящей стычке. Потому я сказал:

— А давайте, поручик, поступим вот таким образом. Вы нападете на французских конных артиллеристов неожиданно из лесу, но только не на середине их марша, а в момент, когда они окажутся уже близко к монастырю, на расстоянии огня из штуцеров, которых мы захватили у французов достаточно, чтобы наши стрелки со стен и башен могли открыть довольно плотный и точный огонь по неприятелю. Вы ударите по хвосту французской колонны, а наши солдаты станут стрелять по ее голове. И тогда гусары, которые будут посередине, попадут словно между молотом и наковальней.

— Отличный план, ротмистр! Будет исполнено сию же минуту! — воскликнул поручик, и, воодушевившись моим согласием, он побежал отдавать распоряжения, готовясь выступить в сторону неприятеля как можно скорее.

Полный энтузиазма и решимости, Дорохов стремительно покинул наш импровизированный штаб у костра в центре монастырских руин. Его глаза в тот момент горели азартом, и в них читалось предвкушение предстоящего боя. Я же, следя за его удаляющейся фигурой, почувствовал, как в моей душе борются с одной стороны тревога за молодого офицера, а с другой стороны — надежда на то, что удача улыбнется ему и на этот раз. Ведь этот парень, надо признать, до сих пор показывал себя чертовски удачливым. Но, сейчас на кону стояла не только его личная везучесть, а и весь успех удара по врагу наших кавалеристов, которые снова поступали в распоряжение поручика.

Морозное солнце уже поднялось высоко в ясное небо, ветер тоже затих, и заснеженный лес искрился благостным спокойствием зимней сказки. Это ощущение портили только вороны. Перелетающие с ветки на ветку в верхней части крон самых высоких сосен и елей, они стряхивали снег с ветвей, нарушая благолепие пейзажа. Поднявшись на монастырскую стену вместе со своими солдатами, я наблюдал за суетящимися черными птицами. Громко и мерзко каркая, вороны словно бы предвещали новую кровавую битву.

Тем временем, Дорохов собрал всех наших всадников, и, когда он объявил о предстоящем деле, их лица отражали решительность и возбуждение. Поручик быстро объяснил свой план разгрома обозной колонны противника на марше, и его слова, полные уверенности, зажигали в сердцах воинов новую жажду боя. После того, как нашим кавалеристам удалось разбить конных егерей, они испытывали самый настоящий боевой задор, желая еще раз проучить проклятых лягушатников. Вот только, потери проредили не только пехотинцев, но и ряды наших храбрых конных рубак, а потому в строю всадников осталось уже не половина эскадрона, а всего лишь чуть больше одного кавалерийского взвода.