В это же время, мои солдаты, соорудив настоящие длинные лестницы из стволов молодых стройных березок, скрепленных перекладинами, помогли мне забраться на самый верх одной из двух монастырских башен. Деревянные перекрытия дозорной площадки давно сгнили и провалились, как и части шатровой крыши, расположенной над ней. Но толстые башенные стены из камня, а также достаточно широкий каменный балкон, примыкающий к ним снаружи, сохранились вполне неплохо. И в качестве наблюдательного пункта сооружение вполне годилось, поскольку с высоты открывался отличный вид, несмотря на то, что внутри пустотелой башенной конструкции с давно обрушившимися перекрытиями дым от большого костра, разложенного внизу, закручивался в спираль, поднимаясь к небу столбом, словно из какой-нибудь широкой заводской градирни.

Тем не менее, аккуратно балансируя на уцелевшем узком полуразрушенном балконе башни и стараясь не сверзиться вниз, поскольку заледенелые камни оказались скользкими, а ограждение отсутствовало, рассыпавшись от времени, я в свой нехитрый телескопический оптический прибор видел вокруг достаточно далеко во все стороны. И это позволяло мне в ясный день через окуляр подзорной трубы рассмотреть всех, кто к монастырю приближался. Неспешно, но неотвратимо наползая из-за холмов, людские массы австрийского ландштурма накатывались издалека, словно селевой поток, постепенно заполонявший долину тысячами солдат в серых шинелях. А с другой стороны по дороге между деревьев тянулась длинная лента французского обоза. И эти обозники пока не ведали, что двигаются прямо навстречу австрийскому ополчению, многократно превосходящему их численностью. Ведь они пребывали в уверенности, что идут на соединение с основными силами своего полка, штаб которого разместился накануне в заброшенном монастыре. И разубеждать их в этом раньше времени, конечно же, не стоило.

Стоя на башне древнего монастыря, я ощущал внутри себя нарастающее напряжение, понимая, что предстоящий бой будет трудным. Распределив стрелков на стенах, я выслал вперед и засадную группу, которая, спрятавшись на заброшенном монастырском кладбище, поросшем лесом, должна будет открыть фланговый огонь, когда вражеская обозная колонна застрянет перед монастырем, остановленная залпами стрелков, засевших поверху стен. Кроме этого, я распорядился с помощью пленных французов завалить арку ворот поваленными деревьями, создав баррикаду, непроходимую для конницы, за которой тоже засели наши стрелки.

А еще раньше, до появления вражеской колонны на горизонте, пленные французы по моему распоряжению, не покладая рук с самого рассвета, навалили срубленные деревья с той стороны, где в стенах монастыря зияла огромная брешь, через которую кавалеристы Дорохова накануне прорвались прямиком к французскому штабу. Пленники работали с неохотой, но под бдительными взглядами наших солдат, которые иногда подбадривали особенно ленивых прикладами ружей, они довольно быстро притащили из леса и навалили деревья друг на друга, создав препятствие для конницы и с этого направления. После такой тяжелой работы выглядели французы жалко, их руки были покрыты смолой и еловыми иголками, а лица отражали усталость и ненависть к нам.