— Я считал, что не стану таким, как мой отец, а теперь осознаю, что повторяю его ошибки. У меня нет опыта долговременных отношений и брака тем более. Мне казалось, главное, защитить тебя, уберечь, и остальное неважно, даже если лишусь твоего общества. А теперь понимаю, насколько обидел тебя.
— Думаешь, дело в обидах? На что мне обижаться? На то, какой ты есть? Я приняла и следовала той роли, которую ты мне выделил, молчала, поддерживала тебя, держала лицо за нас обоих, но больше не могу и не хочу. Мне стоит радоваться, что обстоятельства сложились так, что продемонстрировали сразу острые углы брака с тобой, — покачала головой, вновь опуская взгляд. Кажется, весь наш брак состоит из острых углов. — Понимаешь, у меня уже есть отец, который говорит, что мне делать. И есть раздающие приказы преподаватели. А в любовнике я никогда не нуждалась. Мне нужен был муж и друг.
— Я могу им стать.
— Ты сам в это веришь, Адам?
— Дай нашим отношениям шанс, я смогу убедить тебя.
Медленно выдохнув, я вновь подняла взгляд и смогла только кивнуть. Быть может, совершаю ошибку и потом станет ещё больнее, но, глядя в его полные решимости глаза, сама хочу верить в то, что мы сможем достигнуть счастья.
— Спасибо, — Адам расплылся в улыбке облегчения, напряжённые плечи расслабились. — После завтрака я могу отвезти тебя. Куда ты хочешь?
— В академию. Хорошо, отвези.
Адам потянулся ко мне через стол и сжал мою руку. Горячее прикосновение пронеслось волной мурашек по телу. Он продолжал улыбаться.
— Отлично.
Я вновь опустила голову. Лицо почему-то горело, и хотелось улыбнуться в ответ, просто так, потому что он счастлив. Не думала, что моё согласие настолько его обрадует.
Глава 29
/Адам/
Всю дорогу до академии Элиза сидела с прямой спиной и смотрела в окно. Попытки заговорить наталкивались на односложные ответы, либо неопределённое хмыканье. И это не демонстративное игнорирование, ей будто действительно было всё равно. А я больше не мог поддеть её за молчание. Путь к возвращению жены проходил по тонкому льду остатков её веры в меня, который мог треснуть от любого неверного действия или слова. И я не был уверен, что у меня получится, но намеревался сделать всё возможное, чтобы восстановить наши отношения, которые сам же разрушил.
Элиза с самого начала хотела присоединиться ко мне, просила взять её с собой, но я каждый раз отказывал. Нам приходилось терпеть множество неудобств: перемещаться тайно, постоянно опасаться удара, временами спать на полу без горячей еды и возможности помыться. И меня грела мысль, что хоть Элиза спит в удобной постели, сыто питается и не опасается поимки. Риски, конечно же, были, но Лукас тщательно следил за безопасностью дочери. Я знал, что, даже если нас ждёт неудача, мои промахи ударят по ней с минимальной отдачей. По крайней мере, её не посадят в тюрьму и не убьют. Я уверял себя, что сохранение её жизни и свободы важнее наших отношений, что выдержу её потерю, но не смерть. Только оказался совершенно не готов к требованию о разводе.