— Как оно?

— С приливом чегой-то собрали. Тепло, рыбы нонче мало, это надо к морю на Мудьюг идти.

— Ну нам сейчас, сам видишь, не с руки.

— Я понимаю.

Николай притащил с катера две сидушки и широко улыбнулся.

— Хорошая компания у нас днёсь!

Мы с Иришкой уселись рядом, поедая наваристую с обязательным угольком уху из одной миски. Вскоре нам подали лист лопуха с зажаренным на углях щурёнком. Свежевыловленная рыба все-таки бесподобна на вкус! У костра неспешные разговоры то и дело прерывались безудержным смехом. Поначалу несколько напряженные, местные рыбаки вскоре на равных общались со столичными знаменитостями. Золотухин играл в душу компании, ему завторил Высоцкий. Да и Шукшин то и дело вставлял реплики. Душевно сидим!

Ну а что может быть лучше неспешного разговора да белой ночью у костра? Только задушевная песня! И все чего-то ждали, кидая пытливые взгляды на известного барда. Тот в итоге махнул рукой и взял гитару. Вскоре над уснувшей рекой потянулись его песни. Часть из них я уже слышал, но и были совсем незнакомые. Даже в чем-то лучше, мудрее.

Внезапно Высоцкий остановился, повернувшись в сторону севера:

— Друзья, как будто и ночи не было. Без тьмы ведь сидели. Сказочная мгла покрыла тихую землю… Ну ка…

Все замерли, боясь спугнуть его Музу. На наших глазах рождалась новая песня. Вскоре полился куплет за куплетом. Пока еще рваные фразы, вместо слов попадались междометия. Но конструкция и мелодия уже проглядывались:

— И в том разе возвращайтесь в Архангельск, где суровен край русской земли.

Кто в белых ночах не плескался, тот не жил, не видал!

И душу не рвал, и себя не терзал…

Бард внезапно замер и опустил руки:

— Извините, братцы, но пока все. Надо будет перепеть и отшлифовать. Но песня уже есть. Чай у нас еще имеется. Дорогие женки?

— Сейчас.

— Отлично вышло, Владимир Семенович. Настоящий гимн нашего города.

Высоцкий бросил поверх кружки на меня задумчивый взгляд и кисло улыбнулся:

— Ну…гимны я еще не писал. Но вряд ли его возьмут в качестве официального.

Один из рыбаков, Николай в ответ горячо воскликнул:

— А нам и не надо ничьего одобрения. Если народ петь будет, тоды и станет гимном. Доделайте, пожалуйста, песню и с концертом вас ждем.

Шукшин довольно ощерился:

— Придется исполнять волю народа, Володя.

Бард задумался на миг:

— Я тогда лучше так сделаю. Раз в месяц меня приглашают на одну интересную музыкальную передачу. На втором канале идет по воскресеньям. Вот там и исполню сразу для всего города. Обязательно её спою. Вот после и решите, стоит ли брать её на гимн. Сережа, я тебе заранее позвоню, а ты уже там все маякни.