Держи, Кость. – Спасибо, – успокаиваясь сказал я, и хотел добавить, что-то важное и проникновенное про дружбу и свою благодарность, так как умел говорить много и складно – но в тот момент я побоялся быть излишне сентиментальным и пустить слезу. – Мне очень приятно, что вы так заботитесь обо мне друзья. – Это тебе от нас с Данилой. Данила был другом Ромы и Славы. Я видел этого человека всего один раз в жизни. Я помог ему, обеспечил безопасность в паре сделок. Узнав, что я уезжаю, он просто скинул парням деньги и мне купили коптер с телефоном. Я испытывал очень большое стеснение из-за такой повышенной заботы к себе со стороны моих друзей. Когда просто живешь, общаешься, ходишь вместе в баню, играешь в футбол, то перестаешь замечать теплое отношение к своей персоне. Все замыливается и становится обычным. С этими эмоциями было очень трудно справиться, и я делал вид, что все идет как нужно. Я вышел из офиса и осознал, что тянуть со звонком матери не было смысла. Я набрал номер и услышал в трубке ее голос. – Привет, сынок – в ее голосе я сразу почувствовал нежность и любовь. – Привет, мам… Ты уже знаешь? – Да. Отец сказал. Не выдержал. Когда едешь? – Куплю все, что нужно, завершу дела и поеду. У тебя как здоровье? – у матери был рак в ремиссии, и я переживал, как эта новость повлияет на нее. – Все хорошо. Ты просто знай, что я тебя люблю. И любой твой выбор приму. Вот… Хоть мне это и тяжело. Ты же знаешь, что и отцу вся эта история тяжело дается. Он и так все время смотрит новости про Украину. – Знаю, мам. Берегите себя, – я глубоко вдохнул воздух, – все будет хорошо. – Звони только почаще. – Как смогу. Пока, мам. Отцу привет, – зарождающиеся мысли о том, как им тяжело, я пресек. Через час мне пришло сообщение от куратора из «Конторы» с расписанием автобусов, которые возили добровольцев из Москвы к месту обучения в Краснодарском крае. Я ответил ему, что решил ехать своим ходом. Решил я так, чтобы ни от кого не зависеть и заодно встретится с друзьями в Краснодаре, которых не видел много лет. В первую очередь я завершил все свои отношения с клиентами по психотерапии. Оставалась только программа для родственников, где я читал лекции. Сообщить о том, что я больше не смогу это делать, я попросил руководителя программы, после моего отъезда. На прощание с мамами, которым я читал лекции, после звонка матери, моральных сил не было. Когда я уезжал в Чечню, я чувствовал двойственность в отношении к себе со стороны родных и знакомых. Окружающие прощаются с тобой и желали,