же посадках, а не по горам, как двадцать лет назад. По дороге мы говорили на отстраненные темы. Я видел, что ребята проявляли деликатность и не лезли мне в душу. Это, конечно, создавало незначительное напряжение, но разряжать его разговорами о неопределенном будущем не хотелось. Они довезли меня до КПП, мы обнялись, и они уехали. По прибытии я доложил «Берлинцу», что добрался. Он предложил компенсировать проезд. Подход мне понравился, но я не хотел связываться с бухгалтерией. Я пришел в местный «штаб», доложил о прибытии, показал военный билет и был распределен в подразделение под номером «семь». Что это значило, было не ясно. Хотелось, конечно, попасть к своим, в разведку. Вновь прибывших поселили в большом помещении призывного пункта. До вечера мы проходили различные процедуры: медицинскую комиссию, собеседование. Кого-то дергали в службу внутренней безопасности, чтобы проверить на детекторе лжи. Эта рутина дала возможность переключиться и успокоится. Так, я добрался в Молькино и преодолел второй уровень квеста «Попасть в Вагнер». Старшина позвал меня в комнату и предложил выбрать позывной. – Я хочу позывной «Терапевт»! – Занят, – коротко ответил человек за компьютером, посмотрев списки. – А «Психолог»? – Тоже занят. – Ну, бля… Хорошо. – я подумал и сказал. – Тогда я буду «Психом». – Тоже занят, – посмотрел он на меня с улыбкой. Мне всегда говорили, что я или мент, или вояка. Потому что я всегда был за жесткую дисциплину. И меня один товарищ стал называть «Констебль». Ну типа и мент, и с именем Костя соотносится. Он понимал, что, если бы называл меня «Мусором», я бы набил ему морду. А так, вроде, и звучит неплохо, и необидно. – Посмотри «Констебль»? – Свободен. Записываю. Твой жетон номер В-1049. После этих процедур нас распределили по комнатам и разрешили сходить в местную лавку. На солдатском сленге – ЧПОК. У меня еще оставалась с собой приличная сумма денег. Я купил сладкого и кофе. Сигарет с собой у меня было два блока, но они не соответствовали образу настоящего вояки. Это были тонкие, «дамские» сигареты. Я купил себе более мужественные сигареты и уверенно пошел в курилку. Перекур – это не просто пристрастие, это ритуал социального взаимодействия. Оказавшись в курилке, я закуривал и старался внимательно рассматривать людей, оказавшихся со мной в лагере подготовки. Легкая тревога появилась от того, что я не видел накаченных и бравых ребят. Кто-то подходил и просил огня или сигарету. Происходил понятный ни к чему не обязывающей первый контакт. В курилке