Мы там отправили списки личного состава тебе. Ночью дежурил я, чтобы Володя мог отдохнуть и поспать после очень напряженного дня. «Грива» принес мне обрывки картона и обоев, на которых были накарябаны позывные ребят, в данный момент находившихся в захваченных домах. На отдельной картонке было два позывных тех, кто выбыл из-за ранения. Я смотрел на эти обрывки с накарябанными на них карандашом каракулями, на его черное лицо и руки в саже, которые невозможно было оттереть даже спиртовыми салфетками, и понимал, что там в домах они такие все: грязные, заросшие уставшие и, одновременно, злые как черти. Я забрал у него эту наскальную живопись, чтобы, подобно археологу, попытаться вычислить, что на них написано, и написать к пяти утра список личного состава. Я отметил про себя, что пошли огнестрельные пулевые ранения, и это было лучше, чем осколочные, которые мы получали в полях. Осколок – это кусок металла неправильной формы, который оставляет рваные, труднозаживающие раны и дробит кости и суставы, если он достаточно крупный. Мелкие осколки, в миллиметр и более величиной, могут нашпиговать твое тело и вызвать обильную кровопотерю. А пуля оставляла небольшие отверстия и не давала сильной кровопотери, если попадала в мягкие ткани. – Что тут написано? – не мог разобрать я. – По-моему… – он называл позывной бойца, и я лез сверяться со вчерашним списком. – Точно. Отгадал! – отвечал я записывал я его позывной в новый список. – «Констебель»? – выходил на меня «Киото». – Как там у вас? Есть цели пострелять? – Как говна в колхозе! У тебя столько гранат нет, сколько у нас целей! – подкалывал я его. – Давай по одному залпу сюда и сюда. – Молодой, сможешь по звуку корректировать? – Легко! Юг – двадцать. Запад – сорок, – затараторил он и, когда прилетел пристрелочный, тут же закричал: – Есть! Хорошее попадание! Насыпайте туда всем, что есть! – Слушай разрывы! – сказал я «Киото» и передал новые координаты. – Чтобы они там не дремали, будем каждые полчаса накидывать для бодрости. – Легко. В эфире передача «Доброго ранку хлопцы»! И через пару минут по домам, в которых был противник, начинались прилеты. Украинские минометчики тоже не оставались в долгу. Это было похоже на противостояние пацанов из соседних районов, которые вели войну за асфальт. Только в отличие от подростковых разборок тут все было по-взрослому. Игры в войнушку переросли в полномасштабную войну. Наша группы за ночь сконектились с РВшниками, которые сидели на востоке, через дорогу от них, и стали работать одновременно.