В тот же момент на доклад по рации вышел командир группы, которая держала крайний дом. – «Констебль» – «Ньютону»? – Как дела «Ньютон»? – Да как… Нет ума – штурмуй дома! Нормально дела. Дом за нами. В подвале шестнадцать гражданских. Несколько мужчин. Женщины и дети. Куда их девать-то? Тут пулемет лупит, хер голову поднимешь. – Откуда они там?! – опешил я. – Забери у них телефоны. Ночью попробуем вывести их. Только перед выходом мужчинам руки свяжи… Объясни, что такие правила и, как только их выведут, мы их развяжем. Что такая предосторожность. – Принято. – А чего они не ушли-то?! Там же убить могут. Как они там оказались?! – стал нервничать я. – Говорят, идти некуда. В Чечне я никогда не встречался с гражданскими, которых выводили из-под обстрела или из подвалов. Мы воевали в горах и окопах. Эта встреча для меня должна была стать первой. Я не понимал, что это за люди, как они к нам относятся, и нервничал по этому поводу. Я не знал, как себя с ними вести. О чем говорить, а о чем нет. И поэтому решил действовать по обстоятельствам. – «Констебль», – вышел на меня по рации «Ньютон», когда я уже подъезжал к «Аиду». – Мы их вывели, но в процессе… снайпер застрелил нашего парня. – Сука. А мирные? – Все живы. На базе сидят. Ждут, что дальше. – Мужчин досматривали? – Да. Следов от броников и автомата на теле нет. Они тут все родственники, так что шпионов среди них нет. Первой, кого я увидел, была женщина лет шестидесяти с короткой стрижкой. Она была небольшого роста, с простым славянским лицом и голубыми, почти прозрачными, глазами. – Здравствуйте, – просто сказала она. – Это вас мы ждем, чтобы нас отправили дальше? – Доброй ночи, – сказал я и запнулся от нахлынувших чувств. – Видимо, меня. Я командир «Вагнера». К нам стали подходить все оставшиеся мирные. Тут были девушки, взрослые мужчины с женщинами и маленькие дети, закутанные, как луковицы, в одежду, одетую одна на другую. Они все смотрели на меня и ждали, что я решу. Я на автомате залез в карман, достал оттуда яблоко и протянул девочки лет шести, которая стояла впереди своей мамы – молодой и красивой женщины с волосами, собранными в узел. – Держи, – сказал я и протянул ей свое яблоко. Она оглянулась на мать. Та кивнула ей, и она взяла яблоко. – Спасибо. Володино я отдал пареньку примерно такого же возраста, который смотрел на яблоко девочки. Хотелось выть от тоски, злости и других эмоций, которые раздирали меня изнутри. Эти люди потеряли все. Всю свою прошлую жизнь со всем своим имуществом. Я не представлял,