компании: Костя, с которым я покупал всю амуницию, и Светка. Пропуска у них не было, и я предложил им перемахнуть через забор. – Костян, ну мы же не на войне, чтобы через заборы прыгать. Мы взрослые серьезные люди. – Вот вы инвалиды! – искренне стал возмущаться я, но вспомнил, что мы реально больше не в Бахмуте и тут есть слова: «не хочу» и «не буду». Молькино Через две недели я стал потихоньку передвигаться без костылей и восстанавливать навыки ходьбы. В это же время ко мне приехал конторский куратор и привез мне паспорт и билет до Краснодара, чтобы я мог доехать до Молькино, получить награды, деньги и забрать свои вещи. Я решил еще немного подождать, пока нога окончательно восстановится, и выдвигаться. Рана постепенно заживала и я, подволакивая ногу, стал все больше ходить, все дальше передвигаясь без палочки. В ноге было перебито очень много крупных вен, поэтому мне приходилось очень плотно перетягивать ногу эластичными бинтами, чтобы не открылись раны. С каждым днем я все меньше принимал обезболивающее и старался терпеть боль, которая обострилась при заживлении. Еще через неделю я собрался и во второй раз проделал самостоятельный путь до Молькино. Казалось, что время пролетело как один день, но эйфории не было. Мне сорок один год. Большая часть жизни прожита, и теперь, как и после Чечни, мне придется без алкоголя и успокаивающих адаптироваться к мирной жизни. Мне выдали все документы и вагнеровские награды. Ордена «Мужества», в простонародье называемого «Мужиком», и медали «За отвагу», к которым я был представлен по словам «Птицы», я не получил. Было обидно, но конторские меня обнадежили, что мои награды обязательно найдутся. Когда я выходил из административного корпуса, я лицом к лицу столкнулся с «Протоном». Увидев его, я вспомнил, как он мучил меня вопросом: «“Констебль”, ну, когда же нас оттянут на дембель?». – Здорово, «Констебль»! – поздоровался он и обрадовался при виде меня. – Как сам? – Хромаю помаленьку. А ты как? – Контракт подписал. Уже как вольный. – Ты хорошо подумал? – Хорошо. Я еще там решил. Получу свободу и приду как вольный. Война – это мое. – Мне надо тебя отговаривать? – Нет, – ответил он с улыбкой. Мы посидели покурили вместе с ним и разошлись. Мне стало грустно, я вспомнил пацанов, которые погибли. Из нашей банды, которая в октябре уезжала из Молькино, выжили я, «Магазин» и «Топор». Мой контракт был не окончен, и я все ждал, что мне скажут: «“Констебль”, ты остаешься здесь в качестве инструктора, а после поедешь поближе к передку.