Радим кивнул, соглашаясь. Правитель Новой Русы, крепкий мужик лет сорока, боевой генерал, морпех, провалился в расколотый мир больше восьмидесяти лет назад, когда оборонял от немцев Севастополь. Имя и фамилия Радиму ничего не сказали, да и просил он называть его по прозвищу — Тобол, откуда он был родом. Встретил он их в небольшом зале с накрытым столом, как-то узнал, что чужаки, оказавшие серьезную услугу крепости, направились к нему. Хотя, скорее всего, лекарка просигналила, наверняка у них были какие-то амулеты для связи, она — человек не маленький, одна из трех врачевателей. Дом, в который они пришли, никак на княжеский терем не тянул, так, обычный двухэтажный, низ каменный, верх — внушительные бревна. Чем-то он был похож на клановый дом покойного Стрефа. На дверях скучал одинокий мужик с коротким мечом на поясе, который только кивнул Шарову и посторонился, пропуская внутрь. Там их встретили и провели в зал приемов. Не сказать, что большой, метров восемь в длину и шесть в ширину. Тобол оказался крепким мужчиной с ранней, навечно застывшей сединой в волосах. Глаз Радим не разглядел из-за маски, теперь понятно, почему он ее не снял. В принципе, переговоры, как говорят по телевизору, прошли в теплой дружеской атмосфере. Радим рассказал их легенду, князь покивал, потом обсудили сотрудничество, пытался продавить Вяземского, чтобы тот с напарником перебрался в Новую Русу. Не вышло, хотя давление было ощутимым, но это был единственный момент, когда их оппонент его использовал. Правда, Радим все же намекнул правителю, что нехорошо давить на героев, а то они осерчать могут, а силу русы его видели. Тобол виновато развел руками и прекратил попытки склонить их к нужному ему решению с помощью ментальных атак. Результат разговора вышел ожидаемый, Дикому и Вороту, как героям, даровали разрешение посещать крепость в любое время дня и ночи, на всех форпостах их встретят и помогут. Тобол предлагал дом, но Вяземский отказался, незачем, в крепости четыре трактира, в двух из них имелись комнаты для гостей, которые чаще всего пустовали, не стремились русы пускать к себе чужаков, для дипломатии и торговли был отдельный остров с форпостом, где можно встретиться, обсудить дела, купить или продать товар. Так что честь, которую оказал им Тобол, была и вправду большая. На этом и расстались, так как князю было пора выступать, карательная экспедиция против наглосаксов, лишившихся большей части войск и основной ударной силы демонов, должна была выступить через час. Тобол предлагал им присоединиться, и Радим поначалу даже хотел согласиться, был шанс завладеть еще одним хранилищем энергии, как то, что он снял с лягушатников, и которое раздуло его резерв, но подумав, решил оставить все как есть. Хотя воспользовался своим правом героя и поинтересовался, нет ли у Тобола чужих хранилищ, ведь если верить Стефану, сливать с них энергию в свое не получалось, а использовать можно было только привязанное к поселению. Как эта схема работала, Вяземский не понимал, но это было фактом, поэтому все чужие, захваченные, уничтожались. Тобол развел руками, заявив, что только в старых общинах такие имеются, но если удастся захватить, то не станет разрушать, а оставит для Дикого, которому стольким обязан. Радим покивал, и вскоре аудиенция закончилась, князь торопился, да и им пора двигать домой, причем без скачков, а одним переходом прямо к зеркалу.