— Кто ж супом завтракает? — удивился Вяземский.

— Тот, кто в обед просыпается, — не оборачиваясь, ответила Ольга. — Спать надо нормально, и тогда вместе со мной бы встал.

Радим развел руками, крыть было нечем.

С парадкой он разобрался за двадцать минут, потом вернул на место орден и медаль, повесил все аккуратно на вешалку. Кто бы знал, как ему не хотелось ехать, день потерян, даже с рунами демоническими не стал связываться. Ну, да ладно, судьба такая, и как бы он не убеждал себя, что он вольный зеркальщик, он все равно был человеком конторы. Хотя кое-что можно сделать, настроить ментальную связь с Ольгой. Да, вот этим они и займутся после обеда.

К управлению подъехали за двадцать минут до начала. Ольга тоже была в парадной форме, на левой стороне груди медаль за отличие в специальных операциях с мечами, такой награждали только участников специальной операции. Рядом еще одна за отличие в борьбе с терроризмом. И главное достижение Бушуевой — орден мужества.

— Сегодня со мной сравняешься, — накрыв его руку своей, с нежностью произнесла она, — и даже обгонишь в значимости, у меня две медали, орден, а у тебя наоборот, два ордена и медаль.

— Ты же знаешь, я к наградам равнодушен, главное дела, за которые мне их дали. Вот этим я горжусь. Хотя, если честно, дело в Заринске мы провалили. — Радим помрачнел.

Бушуева предпочла промолчать, прекрасно понимая, о чем он подумал, наверное, именно этот эпизод будет преследовать его долгие годы. Сегодня ночью он перенапрягся с рунами, долбили они его нехило, Радим метался в кошмарах, разговаривал с Лиреей, каялся, что не смог защитить, поэтому Ольга проснулась так рано и предпочла заняться домом. Ей было хорошо знакомо все это после возращения с новых территорий, так полгода во сне металась. Она начала пить, это помогало не видеть сны. Потом беспорядочный секс со случайными мужиками, но Бушуева смогла остановиться, взглянуть на себя и осознать, что разрушает свою жизнь, еще немного, и ее уволят, поэтому она пошла к мозгоправу. Долгий это был путь, но через три месяца ее отпустило. А потом она встретила Вяземского, и кроме того рецидива, когда она ментальные руны поглотила, жуткие сны больше не возвращались.

— Пора, — вырвал ее из размышлений голос Радима.

Он вышел из машины и, обойдя ее, открыл Ольге дверь. Потом посмотрел на небо и улыбнулся, тучи медленно уходили куда-то на восток, уже показалась полоска голубого небо, и солнце озарило Энск.

— Надо было ресторан снять, — ошиваясь у столиков с закусками, пробормотал себе под нос Вяземский.