Тут Бушуева вздрогнула и повела плечами, словно ей стало очень холодно.

— Ух ты, — выдала она, — как будто в промышленный холодильник, где туши держат, зашла. Но сейчас почти норм. Дикий, как тебе это удается?

— Что? — не понял Вяземский.

— Делать меня счастливой?

Радим пожал плечами.

— Понятия не имею. — И, закрыв флакон, поставил его обратно на полку, после чего, махнув рукой, направился в лабораторию.

— Ты же сказал, что тебе зелья какие-то нужны, — догнав его, напомнила Ольга.

— Не здесь же, — покачал головой Вяземский, — тут сокровищница, все бесценное, а мне нужно, что попроще. Вон, в лаборатории на стеллаже пара регенераций, несколько лечебных, их вполне хватит раненого на ноги поставить, не с дырой в груди, но все же. А вот еще зелье правды — для допроса сгодится, хотя, учитывая, что я владею ментальной атакой, мне теперь это не очень нужно, но это просто на всякий случай, вдруг энергии будет мало, а так пяток капель грамм на сто воды, и фонтан не заткнуть. — Он закрыл за собой книжный стеллаж и направился к зельям.

— А что там осталось, кроме молодости?

— Я только три опознал, — снимая с полки нужные флаконы и отправляя их в сумку, начал ликбез Дикий, — с остальным нужно разбираться. Первый — чистая жизнь, легендарная живая вода, способна поднять недавно умершего человека, главное, чтобы прошло не больше получаса. Второй — зелье усиления, все атакующие и защитные руны становятся эффективнее в десятки раз, очень сложное. В принципе, твой огнешар размером со сливу, не только бы разбил мой щит, но и обратил меня в пепел. Ну и третий, не считая твоей молодости, черный флакон. Это не совсем зелье, это оружие массового поражения. Стоит открыть крышку, как оно перейдет в газообразное состояние, и все в радиусе метров трехсот-четырехсот умрут, не сразу, а минут через двадцать. Плевать оно хотело на противогазы и прочие средства защиты. Всякие террористы любят такие вещи, только вот оно очень трудно варимое, и отсюда заоблачная цена. Проще какое-нибудь химическое и биологическое оружие украсть.

— Ты хочешь сказать, что если бы я открыла его, то умерла бы? — в голосе Ольги проклюнулись нотки паники, наконец-то она осознала, насколько опасен ее новый мир.

— Ты нет, и я нет, и Вирея бы не умерла, сила в нас автоматически защищает от этой дряни. Местные, живущие в зазеркалье, тоже не восприимчивы, его готовят только против обычных людей.

— Зачем? — озадачилась Ольга.

— Все просто. Есть несколько ритуалов, для которых нужен большой всплеск энергии, а ничего лучше, чем гибель сотен разумных, не придумано, и чем больше этот всплеск, тем лучше результат. Представь, открыть такое на каком-нибудь стадионе или концерте, все разом умерли, тысячи людей. Знал бы Старостин о таком, он бы постановил эту штуку немедленно уничтожить, уже одно хранение и изготовление этой дряни тянет на смертный приговор.