Гетмановцы плюнули и перешли на стороны Петлюры. Не все. Некоторые ушли на Дон, к Деникину.

В Одессу вошел Петлюра. Их было много, поэтому, когда в Малом переулке случилась свара между поляками и австрийцами — люлей отхватили все.

Французы призадумались — че делать-то? Единственный союзник исчез, а большевики активности не проявляли.

И опять про Мишку Япончика — этот под красно-черными флагами штурманул городскую тюрьму. Чтобы французы не мешались — пели «Марсельезу». 700 человек освободили, 60 жандармов были растерзаны, а начальника тюрьмы сожгли живьем. Петлюровцы бросились в погоню — успели дать залп по толпе. Убили около полусотни бандитов. Кто ж их считал? 16 декабря Мишка Япончик призвал не грабить рабочие кварталы. Был прав — взять там было нечего. А вот казначейство 18 числа грабанул — 2 лимона унес.

За некоторое время до этого в город прибыл генерал Гришин-Алмазов — соратник Колчака, один из организаторов мятежа белочехов.

Наконец, 17 числа в городе высадились зуавы — сенегальские и марокканские стрелки. Французы решили вытеснить петлюровцев из города, но руками Гришина-Алмазова.

Ночью с 17 на 18 на Польском спуске начались бои между белогвардейцами и петлюровцами. На все это дело лениво смотрели французы и угрюмо большевики. Бои шли два дня — по городу лупили французские орудия с эскадры, петлюровцы путались в топографии города — фактически повторилось январское восстание большевиков. Как обычно, пострадали вокзал, центр и Новый рынок. Потери с трех сторон — добровольцы, петлюровцы и мирные жители — от 100 до 120 человек. А хрен его знает, где похоронили. Это ж не большевики, которые всех в одной могиле похоронили.

Потом опять начались долгие формирования каких-то правительств. «Совещание» было создано. туда вошли — профсоюзы, «Союз возрождения России», Земско-городской совет Юга России, кооперативы, «Национальный Центр», Совет государственного объединения России, ДобрАрмия. Начали решать вопрос о государственном устройстве. И тут же задолбали и Гришина-Алмазова, и французов.

И тут Гришин-Алмазов послал куда подальше Деникина. Он не желал подчиняться никому. Создал свое правительство, отказался выполнять приказы деникинского Особого Совещания. В правительство набирал знакомых — своих и своего советника В. Шульгина. Так министром внутренних дел стал бывший могилевский губернатор Пильц.

Денег, как обычно, не было. Французы не давали, а Деникин свои не слал. Пошли по пути большевиков — нашли станок, начали печатать деньги гетмана, да. Деникин обозвал Алмазова «одесским сепаратистом», бывший министр финансов УНР Бородаевский заявил французам протест и потребовал, чтобы станок ему передали. Бородаевского тут же арестовали. Всего Гришин-Алмазов напечатал 523 миллиона карбованцев.